Мы не навсегда

Оказывается, на их счету были и другие убийства ученых… Так, следственный комитет раскрыл убийство профессора Седова, работавшего над формулой препарата от цирроза печени, не уступающего дорогостоящим лекарствам с аналогичными свойствами. Причастность Анатолия к убийству Павла доказали с большим трудом. Камеры видеонаблюдения в банкетном зале ресторана на время празднества отключи, однако Михаил Алексеевич нашел свидетеля, снимавшего на видео свою жену. Она позировала возле нарядной елки, камина, а потом и вблизи нашего столика. На кадре, в который попал Толя, видно, как он подсыпает некий препарат и немного алкоголя в бокал с яблочным соком Павла… Следователь предложил мне явиться на очную ставку, но я отказалась… Пощадила свое преданное сердце, не захотев добавлять ему новой порции страданий. Слишком все это больно… Терять близких и родных. Терять друзей. Хотя на суд мне придется прийти, хочу я этого или нет…

Наша жизнь упорядочивается. Марк переезжает ко мне и возвращается к работе. С него снимают все обвинения. Мирон Альбертович подрабатывает дипломатом и общается с Леной, убеждая ее принять предложенные Барсовым условия. Я уговаривала Марка плюнуть на квартиру и оставить ее бывшей жене, но он остался непреклонен в своем решении. «У меня маленький сын растет! Зачем ей такая большая квартира? И, вообще, не спорь со мной, Сонь». В общем, вы поняли… В упрямстве Барсову нет равных.

Кажется, что дни стали короче… А ночи, полные любви и страсти длиннее. По утрам в окна бьется холодный осенний дождь, а под подошвами теплых ботинок хрустит иней. Несмотря на всю эту неприглядную унылую картинку, в груди бьется горячее счастливое сердце. Я любима, господи! И у меня есть надежное плечо и ребенок. Все, как я мечтала…

– Сонька, помоги галстук завязать, – важничает Марк, расхаживая по гостиной. – Тебя подвезти?

– Да если можно, – произношу, торопливо помогая своему мужчине. Развод состоится на следующей неделе, и у меня пока недостаёт смелости называть Марка мужем…

– Еще не ушел, а уже скучаю. Заберу тебя с работы в шесть, товарищ заведующая отделением, – командует он, клюнув меня в щеку. – И ни минутой позже.

– Иди уже, товарищ депутат.

А еще у нас появилась замечательная няня, воспитатель детского сада на пенсии Анна Григорьевна. Провожаю Марка, быстро собираюсь сама и облегченно вздыхаю, когда в домофон звонит няня. Наверное, я из тех женщин, которые не растворяются в материнстве полностью, подпитываясь изнутри любимым делом. Ну… или я повзрослела, наконец, и поняла, что ни в ком нельзя растворяться. Даже в детях.

– Держите нашего карапуза. До вечера! – прощаюсь с Анной Григорьевной и выбегаю на улицу, к служебной машине Марка.

Водитель довозит Барсова до работы, а потом и меня до больницы.