Мы не навсегда

Неужели, я недостаточно хороша? Или бог меня любит меньше, чем всех остальных своих творений? Экран мигает от входящих Марка, а потом гаснет. Успокоился, наконец. Как бы я ни бежала от разговора, он должен состояться… По телефону или при личной встрече, но я обязана высказать Барсову, что о нем думаю!

Встаю с места и решительно ступаю к выходу. Сделаю внеочередной обход. В коридоре темно и тихо. Сонная медсестра ведет записи, сидя за столом. Кидает на меня короткий взгляд и возвращается к медицинским картам. Погружаюсь в работу, как в колодец с живой водой… С пристрастием опрашиваю и осматриваю пациентов, отвечаю на вопросы о реабилитации и осложнениях. На мгновение забываю о себе… О стоящих за спиной, как призраки проблемах, Марке, его Леночке и Ване…

– Спасибо, Софья Васильевна! Здоровья вам! – провожают меня мужчины из тридцать пятой палаты.

– И вам! – натянув улыбку, отвечаю я и выхожу в коридор. Облегченно вздыхаю, взглянув на часы – впереди долгая ночь в отделении… И Марина почему-то не звонит…

Вынимаю из кармана телефон и оживляю экран легким касанием пальцев. Делаю пару шагов и застываю, чуть не столкнувшись нос к носу с Барсовым. Ноздрей касается его аромат – смесь геля для бритья и парфюма с нотками специй и апельсина, а сердца – встревоженный, синий, как Байкал, направленный прямо на меня взгляд… Кажется, за грудиной начинает печь… Может, у меня просто приступ стенокардии? Или микроинфаркт?

– Зачем ты пришел? Я же сказала, что поеду в больницу. Вы сами меня подвозили.

– Сонь, прости меня, – хрипло произносит он, ступая навстречу. – Я не хотел, чтобы все так вышло… Я думал, что…

– Я отвечу за тебя, Марк. Ты просто хотел уложить меня в постель, так? Знал, что твоя жена беременна, но промолчал. Иначе я бы тебя не подпустила, – выпаливаю гневно. Надо убираться отсюда – подальше от любопытных глаз и ушей.

– Идем в кабинет, – предлагаю я.

Марк раскрывает губы, чтобы ответить, но замолкает, остановленный моим предложением. Мы входим в пустую ординаторскую. Прохожу к столу, чувствуя, как внутри расползается слабость. Ноги становятся ватными, плечи сникают.

– Марк, ты такой же врун, как и Павел. Я ничего не хочу слушать. Все твои объяснения бессмысленны. Лена беременна, поэтому…

– Она изменяла мне, Сонь! Я же говорил, что…

Марк напоминает мне провинившегося школьника в кабинете директора. Оправдывается, пытается коснуться меня, смотрит так пронзительно, что захватывает дух… Господи, а ведь вчера мы были близки… Целовали другу друга, как оголодавшие странники – страстно, исступленно, безудержно… А сегодня стали чужими. Как будто невидимая стена выросла между нами. Или глубокий непроходимей ров…

– Марк, избавь меня от объяснений. Твоя жена хочет родить тебе ребенка.