Мы не навсегда

Папа Паша чувствует, что мне сейчас хорошо… И не хочет разрушать поселившуюся в доме атмосферу тепла – невесомую и хрупкую, как ангельские крылья. Я ложусь спать в своей бывшей комнате. Половину ночи за мальчиком ухаживают свекры, а вторую половину я… Просто кладу Ваню под бок, как делала это в больнице, успокаиваю поглаживанием и тихой песенкой. Так мы и засыпаем – вместе…

Утром мне все же приходится заехать домой. Павел Иванович соглашается присмотреть за Ричардом еще денек. Привожу себя в порядок, наношу на измученное бессонными ночами лицо легкий макияж, выглаживаю волосы «утюжком», надеваю брючный костюм, осенний плащ и ботильоны на каблуках. Признаться честно, я скучала по работе! От предвкушения скорой встречи с коллегами и пациентами приятно щемит в груди, а руки подрагивают от желания кого-то зашить! Ну… или порезать. Коллеги встречают меня радостными возгласами. Даже ординатор Ольга Юрьевна улыбается, завидев меня, и поздравляет с «крещением» – не каждый день удается поработать чьей-то няней!

– Садись, Сонечка! – хлопочет Марина Артемовна, накрывая на стол. Чашки, чай и кофе, мои любимые «чернослив в шоколаде», пралине и свежие булки из ближайшей кондитерской. Так и потолстеть недолго!

– Как обстановка в отделении? – включаю строгую врачиху. Как ни странно, коллеги спокойно восприняли новость о моем назначении на должность заведующей.

– Плановая через час. Поэтому ешь скорее, – тараторит Марина, отпивая горячий кофе из чашки. – Как Ваня? Что ты решила с ним? Свекры что обо всем этом думают?

– Ну не мучай ты меня, Марин, – вздыхаю, поглядывая на коллег – не хочу обсуждать свою личную жизнь при всех. – Не знаю еще. Попробую найти лазейку в законе и помочь свекрам оформить опеку. Можно папе Паше паспорт липовый сделать с датой рождения на десять лет позже!

– С ума сошла, Тарасевич? Еще не хватает закон нарушать! Эта мегера, что приходила сюда со следователем, явно намерена пристроить мальчика в хорошие руки. Как пить дать! За таких детей дают хорошие деньги, они ведь…

– Фу, Марин! Даже слушать не хочу.

Дверь ординаторской шумно распахивается, а на пороге застывает медсестра Зина. Ее взгляд изображает озабоченность, в движениях сквозят усталость и нетерпение.

– Как хорошо, что вы здесь, Сонечка Васильевна, – всплескивает она руками. – И вы, Мариночка Артёмовна! Экстренная пациентка у нас – нападение в подворотне. Побои, переломы ключицы, правой локтевой кости, ушибы. Сотрясение мозга, ДВС-синдром, этот еще… как его… Скорая только уехала. Поднимать ее с приемного?

– Давай карту, Зин. Сама посмотрю, – поднимаюсь с места, мгновенно включаясь в работу. – Я ее беру. Сама прооперирую. Ординаторов надо учить? – перевожу взгляд на Марину.

– Да, Олю возьми и Диму, он наш новенький.