Мы не навсегда

 – Знал о ее проделках и ничего не предпринимал? Тебе известно, что Наталья Ивановна приперлась в детское отделение больницы? Она хотела забрать мальчика еще тогда, но я… Я думала, что… глаза ей выцарапаю, – гневно рычу и сжимаю пальцы в кулаки.

– Сонечка, я и подумать не мог об этом! Я и не знал, что вы лежали в больнице… Как я мог что-то знать, если живу у сына? Выходит, я недооценил Лену? Не думал, что она способна на такую подлость. Как она вообще узнала о ребенке?

– Я сама ей сказала… По глупости. Она тогда пришла в больницу и… Беременная, счастливая. Господи, Барсов, уже неважно, о чем мы тогда говорили! Ты можешь помочь?

– Выезжаю, Сонь!

Водитель съезжает на второстепенную дорогу, ведущую к дому свекров. Я почти вылетаю из машины, чуть не споткнувшись на ступеньках крыльца. Сердце заполошно стучит, разум туманится и позорно отступает перед чувствами. Привычка все планировать и ко всему подходить с умом терпит крах… Вся моя прежняя упорядоченная жизнь рассыпается, как карточный домик… Чувствую… Дышу, живу, вижу мир в другом свете – незнакомом мне, новом и… таком прекрасном. Освобождаю мысли, не думаю… Только чувствую… Бегу вверх по ступенькам, что есть силы дергаю запертую папулей дверь… Барабаню по ней, как ненормальная. Кричу, очевидно, пугая соседей… Дрожу от нахлынувших на меня ощущений – затопивших с головой, как цунами. Не могу больше им противиться… И бояться не могу… Все, хватит.

– Папа! Открой! Папочка, это я."

"Кровь вихрями бьется в виски, а картинка перед глазами расплывается от слез и волнения. Папуля, Галина Александровна, Наталья Ивановна, какая-то девушка рядом с ней… Скольжу по ним невидящим взглядом, желая увидеть другого…

– Где мальчик?! – хриплю, испытывая почти физическую боль в горле.

Папуля взмахивает ладонью в сторону комнаты. Округляет глаза, любопытно взирая на меня… Да, я сейчас такая – обнаженная, как пульсирующий нерв в открытой ране, другая, незнакомая себе самой… Живая Сонька, новая…

– Ванечка, где ты, мой маленький? Я пришла, я тебя спасу… Сейчас еще дядя Марк приедет, он… поможет. Никуда ты не поедешь.

Поднимаю лежащего в кроватки малыша и прижимаю к груди. Вдыхаю его вкусный аромат, целую в бархатные щечки и плачу, как последняя дура… А потом произношу то, что так долго зрело в моем сердце, как зеленый росток… Даю волю чувствам и словам:

– Сыночек мой, я не отдам тебя никому.

Поворачиваюсь, завидев в дверном проеме папу Пашу, маму Галю и Наталью Ивановну. Глажу малыша по спинке и вытираю предательские слезы, струящиеся из глаз…

– Я не отдам вам мальчика, слышите? Я… я его усыновляю. Теперь это мой сын, вы слышите? Если вы не уйдете, я вызову полицию. Я…

– Сонечка, доченька, спасибо тебе. Спасибо, дочка, – щебечут свекры.