Когда закончится август (ЛП)

Когда я уже почти вышла за дверь, он окликнул меня: — Эй.

Ноа пошел вперед пока не оказался передо мной. Мой пульс ускорился, и к моему удивлению, он положил свою ладонь на мою щеку. Это был первый раз, когда он так коснулся меня, и мои соски затвердели от внимания, когда я закрыла глаза и наслаждалась каждой секундой.

— Я говорил, что она меня не интересует, — наконец произнес он.

Слишком взволнованная, чтобы говорить, я просто кивнула. Он провел рукой по моему лицу, и его пальцы задели мою шею.

И на этом все закончилось.

Он подошел к своему кофе и отхлебнул его, как будто он только что не потряс мой мир.

Я кое-как выбралась за дверь и плыла всю дорогу домой, не зная, что и думать.

Позже в тот же день, возвращаясь домой из офиса риэлтора, я все еще думала о том, как рука Ноа касалась моего лица, о том, что ему нужно было заверить меня, что он не заинтересован в Кире. По какой-то причине это было совсем не похоже на простое признание. Мое тело покалывало при воспоминании о его прикосновениях и словах.

Теперь, когда я поговорила с агентом по недвижимости, я чувствовала себя более уверенно, выставляя дом на продажу. Следующим шагом было сообщить моей матери, что эта сделка состоится. Я еще не была уверена, что готова к разговору о Вермонте, поэтому решила действовать по обстоятельствам.

Когда я вернулась домой, мама была в своей комнате.

Я села на край кровати и сжала ее ноги сквозь цветастое покрывало.

Шторы были опущены, и было темно.

Она села, прислонившись к спинке кровати. — Как все прошло?

— Она говорит, что, по ее мнению, мы должны составить список в ближайшее время. Середина летнего сезона будет лучшим временем, чтобы показать его из-за хорошей погоды. Она также считает, что мы должны выставить его за сумму от 800 до 900 тысяч долларов.

Мама несколько раз моргнула, обдумывая услышанное. — Это больше, чем я думала.

— Я знаю. И я тоже. Но она, кажется, уверена, что мы сможем приблизиться к тому, чтобы просить такие деньги.

— Все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты имеешь в виду оговоренную цену?

— Что ты недоговариваешь, Хизер? Ты ведешь себя странно. Это как-то связано с Ноа?

— Нет. С Ноа ничего не изменилось.

Сейчас или никогда. Мне нужно сказать ей.

— Ну…помнишь, я рассказывала тебе о программе медсестер в Вермонтском университете, и мы говорили о том, какой хороший Берлингтон и все такое?

— Ну, какое-то время назад я решила взять себя в руки и подать заявление, — я колебалась. — Я поступила. Но на весенний семестр. Так что это будет не сразу.

Она схватилась за грудь, как будто эта новость причинила ей физическую боль.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Я знала, что это произойдет. Я просто… — Надеюсь, ты понимаешь, как это тяжело для меня. Я обещаю не уезжать, пока ты не устроишься.