Колдовской вереск (СИ)

– Да никогда! Ради чего?!

- Послушайте… Я бы поведал ему историю о колье, вернул бы «Колдовской вереск» семье Мак-Колкахун, чем заслужил бы расположение графа. Потом я бы пробрался в библиотеку, где хранится карта его владений и скопировал ее! – Кевин Друммонд что-то пытался мне объяснить, но я совершенно ничего не понимала.

- Зачем вам карта его владений? Вы знаете, где спрятаны сокровища? – спросила я, и он возбужденно закивал.

- Да! Это полуразрушенное аббатство Гринроуз!

Я на секунду прикрыла глаза. Что происходит? О чем он говорит?! Этот человек точно дурачит меня! Ведь я прекрасно знала, где находятся сокровища! Но ему об этом не нужно было знать.

- И почему же вы решили, что сокровища в аббатстве?

- Это очень просто! – волнуясь, ювелир извлек из кармана бумажку и прочел: -

« Я ради наслаждений жил,

но бог предел мне положил.

А груз грехов, что я свершил,

мне тяжек стал к концу пути».

- И? – мне был интересен ход его мыслей.

- Это монах! Вы понимаете?! Человек оставил мирскую жизнь! – неожиданно Кевин Друммонд схватил меня за руку и потащил к креслу. – Присядьте, леди! Дальше, еще интереснее!

- Вы что себе позволяете?! – возмутилась Эдана, но я остановила ее:

- Пусть он скажет, тетушка.

- Благодарю вас, леди Арабелла! – ювелир уселся напротив и прочел следующие строки:

- « Но стал я хитер и удал,

молвы не страшны мне гонцы:

Сам разум спасенье мне дал –

меня произвел во лжецы.

Я перессказчиков стаю -

сказочками угощаю ».

- Он водит нас за нос, Белла! – Эдана не могла успокоиться. – Не слушай его!

- Леди, я попрошу вас… - обиженно протянул ювелир и снова повернулся ко мне. – А вы знали о том факте, что один из предков графа стал монахом? Да-да, дорогая! Это младший брат Химиша Мак-Колкахуна, которому не досталось ни титула, ни наследства.

Этот человек был таким же бессовестным пройдохой, как и его старший брат, но взялся за ум, понял всю суть бытия, и ушел служить в аббатство Гринроуз! Говорят, он лично хоронил своего брата и читал над ним молитвы!

Вот тут-то я и призадумалась. Что? Брат?! Химиша?! А все-таки были ведь разговоры, что его хоронили священники… Не священники, а монахи! Одним из которых был его брат!

- А теперь самое главное! – Кевин Друммонд сунул мне мятый лист.

– Прочтите последнее!

- « Отныне мне не даст утех

ни беличий, ни куний мех.

Мой графский горностай прости! ».

Я подняла на него глаза, ожидая какого-то откровения, и оно случилось.

- Эти слова были начертаны на его могильной плите, только там еще есть продолжение. «Отныне мне не даст утех ни беличий, ни куний мех. Мой графский горностай прости! Тебя в могилу мне не унести. Зато я святость забираю, на милость Божью уповаю!» - ювелир замолчал, и в комнате воцарилась тишина.