Командир штрафной роты

Лошадей немцы угнали. Все это переводит мне Грищук.

— Хозяин просит его не обижать. Он красных армейцев и вчера и позавчера кормил. Добрый дядя! — нехорошо ухмыляется Грищук

— Не отравленное? — спрашиваю я, показывая на посудины.

— Ни! Он же знает, что мы его усадьбу сожжем и никого не пощадим, если что худое замыслит.

— Не болтай лишнего, — обрываю я Грищука. — Мы с детьми не воюем.

— Так, так, — кивает хозяин и делает попытку улыбнуться мне.

Вижу, что Грищука он боится. Бойцы за последние дни оголодали. Тылы отстали, кормежка слабая.

— Если есть лишний хлеб, картошка, покорми бойцов, — говорю я.

На войне нет лишнего хлеба. Я это прекрасно знаю. Но давно уже прошли времена, когда я робел попросить еду. Хозяйка со старшим сыном приносят чугун вареной картошки и полторы ковриги пшеничного домашнего хлеба. Я невольно сглатываю слюну. Леонтий Беда быстро раскидывает картошку. Джабраилов режет хлеб острым трофейным ножом. На два десятка бойцов достается по неполной кружке молока, небольшому ломтю хлеба и одной-две картофелины.

Меня охватывает злость. Я смотрю на хозяина почти с ненавистью. Добротные постройки, сараи, несколько хлевов и загонов.

Всю войну сытно и в тепле прожил, а у меня каждый день люди гибнут. Голодные, в обносках.

— Сволочь, — бормочу я себе под нос, но хозяин, «не понимающий по-русски», чутко схватывает недовольство русского офицера. — Леонтий, глянь в погребах. Может, там оружие…

В погреба мы уже заглядывали, и Леонтий докладывает, что оружия там нет, а сала, картошки и зерна хватает. Мне хочется не только накормить своих бойцов, но и принести хоть немного еды для остальной роты. Хозяин что-то говорит жене. Та приносит два больших куска желтого, пахнущего свечкой сала, еще картошки и молока.

Я тоже жадно выпиваю кружку и съедаю ломоть хлеба с салом и картошкой.

Немного хлеба, ведро сырой картошки и килограмма два сала уносим с собой. Незаметно опустошается бутыль с вином. Ладно, черт с ним, вино слабенькое. Ребята, судя по всему, довольны моей решительностью. Не стал разводить бодягу, а понял, что на голодный желудок не навоюешь. Немного подъели, винца выпили.

Когда уходим, Грищук уверенно заявляет:

— Сыновья его у Бандеры. Точно! Надо было бычка прихватить.

Карпаты… Век их не забуду. Идем с боями. Сколько ребят там оставили.

Находили скелеты и черепа наших солдат, погибших летом сорок первого года, когда армия отступала в начале войны. В одном месте среди деревьев наткнулись сразу на несколько скелетов. Обрывки гимнастерок, шаровары, противогазы. Оружия и обуви не было. Видно, немцы или местные жители собрали еще три года назад. Нашли пару «смертных медальонов». Из одного посыпалась труха, а во втором бумажка с фамилией и адресом склеилась. Медальон отправили в штаб.