Командир штрафной роты

Грищук хорошо говорит по-русски, но меняя диск и снова пристраивая автомат, орет по-своему:

— Свыни! Стерьво поханое!

И бежит на второй пулемет, стреляя на ходу. Я — следом. Сбоку еще двое-трое бойцов. Автоматные очереди смахивают высунувшегося второго номера. Грищук, опережая всех, вспрыгивает на камень и сверху вниз выпускает весь остаток диска, крича:

— О так, о так, бладво!

Я заглядываю в каменное гнездо. МГ-42 на треноге с коротким оптическим прицелом. Три тела, изрешеченные пулями, гора блестящих стреляных гильз, залитых кровью, коробки с лентами, пустые и полные, овчинная шуба.

Кто-то из бойцов стреляет из винтовки в недобитого пулеметчика. По сторонам еще трещат отдельные очереди, хлопают выстрелы. Но бой уже закончен. Я нахожу Илюшина. У ротного окровавлена гимнастерка на боку. Он отхлебывает из фляжки и возбужденно толкает меня в грудь.

— Никиту убили! Эх, какого парня угробили. Да отстань ты!

Это он Зине, которая стягивает с Илюшина гимнастерку.

— Дай, перевяжу, — настойчиво повторяет она.

Вместе с тыловиками мы потеряли четырнадцать человек убитыми. Раненых немного. В бою, когда стреляют и бьют штыками в упор, всегда больше погибших. Около двадцати человек убитыми батальон потерял во время атаки. Да и мы, наверху, не сумели достаточно быстро подавить сопротивление немцев. Хотя бой на скале длился десяток минут. Я не видел, как погиб Никита Луговой. Он получил автоматную очередь в грудь и умер мгновенно. Редко встречались мне люди такой храбрости. Я потерял надежного и рассудительного помощника Ивана Мироновича Коробова. Всего в моем взводе погибли трое.

Немцев в заслоне было не так и много. Может, с полсотни или чуть больше. Но вооружение имели сильное. Кроме двух крупнокалиберных и пяти-шести обычных пулеметов мы обнаружили четыре миномета и безоткатную 75-миллиметровую реактивную пушку. Весом всего полторы сотни килограммов, она была отлично приспособлена для действий в горных условиях. Ее ствол мог посылать снаряды ниже горизонта градусов на пятнадцать, то есть обстреливать танки сверху, поражая наиболее уязвимые места. Немцы успели разбить оптику и довольно сложную систему наведения, но пушка для стрельбы годилась.

Среди захваченного оружия я впервые увидел новый автомат «хенель». Позже его будут сравнивать с нашим «Калашниковым», а тогда мы с любопытством рассматривали непривычно длинные автоматы и патроны к ним. Уменьшенные копии немецких винтовочных патронов, но с такой же массивной пулей калибра 7,92 миллиметра. Подвигали планку с дальностью прицела 800 метров, дали несколько очередей. Штука серьезная.

Но все это мелочи по сравнению с погибшими товарищами. Батальон похоронил человек шестьдесят внизу, а нам приказали вырыть братскую могилу для штурмовавших скалу здесь же.