Командир штрафной роты

Так получилось.

Выпили за упокой души Ивана Чеховских. Капитана Красной Армии, смелого командира и хорошего человека. Отставив пустую кружку, Малышкин кивнул на Андрюшку Усова, пристроившегося с котелком поодаль.

— Две атаки малец пережил. Готовь, Николай, на него представление. Пока суд да дело, глядишь, и война кончится. Одним мужиком на селе больше будет. Так, что ль, Андрюха?

— Неплохо бы, — отозвался восемнадцатилетний боец Усов. — Но я остаться могу. Привык к лейтенанту… и к ребятам тоже.

— Привык! — усмехнулся майор, тоже хорошо выпивший после боя. — Дурак ты. Нельзя к смерти привыкать. Здесь детям не место.

— Я на Сайфулина тоже представление напишу. Если бы не он, вся группа Чеховских накрылась бы.

— Пиши, — равнодушно кивнул Малышкин. — Уже к Берлину подходим, а людей сотнями кладем. Эту сраную дамбу артиллерией можно было очистить. Укрепления плевые. Штук восемь орудий на прямую наводку и снарядов две сотни. А мы людей две сотни с половиной потеряли.

Словно услышав нас, показалась батарея рыжего лейтенанта. Три «студебеккера» тянули противотанковые орудия. Возле нас затормозили. Выскочил комбат, следом водитель:

— Свободно, — похвалил свою работу старшина-сапер. — Только не гоните.

Угостили комбата и его взводных водкой. Узнав про наши потери, лейтенант поцокал языком и сообщил, что у него разбило прямым попаданием орудие и четверо человек погибли.

— А вон ту 88-миллиметровку, кажись, мы накрыли, — сказал он.

— Ну, хоть одним снарядом надо было в цель попасть, — поддел его Малышкин. — За своих отомстить.

Лейтенант было надулся. Малышкин пихнул его в плечо:

— Не куксись. Выпей лучше. Нормально стрелял. Пулемет еще один разбил… большое дело.

— Снарядов бы, — оправдывался лейтенант. — Считай, без пристрелки били, да еще в темноте. А сейчас вот едем новую позицию занимать.

— Валяйте, — разрешил майор.

Запивая обед кисло-сладким вином, я не знал, что теплый весенний день 12 марта 1945 года станет моим последним днем на войне. Через час меня ранят. В третий раз за полтора года.

На дамбе хозяйничали саперы. Приехала еще целая рота с подъемным краном, танком-бульдозером. Укрепляли мост, по которому прошел гаубичный дивизион, несколько грузовиков с пехотой. Впереди копали укрепления, а гул далекой канонады разносился со всех сторон. Я не знал, но догадывался, что наступление немецких войск пока не остановлено.

Пронеслись два «мессершмитта». Сделали круг над дамбой, хутором и полетели дальше. С помощью саперов мы вырыли братскую могилу. Сносили тела и укладывали в несколько рядов. Потом в небольшом лесу, в паре километров от нас, поднялась стрельба. Какой-то подполковник приказал Малышкину выделить пятьдесят человек.