Конец смены

 — Возможно, тебе надо его застрелить, а без моей помощи тебе туда не дойти.

— Ты должна была бы прикрывать мне спину. Быть моим страховым полисом. — Пот стекает с Ходжеса ручьями. Хорошо, хоть пальто длинное. Он не хочет давать Холли понять, что обоссался.

Они медленно идут между деревьев. Ходжес просто поверить не может, сколько его веса она берет на себя. На краю поляны они ненадолго останавливаются. Свет горит в двух комнатах. В одной из них свет приглушенный — Ходжес считает, что это кухня. Там один источник света, печка. В другом окне заметно неровное мигание: возможно, открытый огонь.

— Нам сюда, — говорит он, махая рукой. — И с этого места мы — солдаты в ночной разведке. То есть должны ползти.

— Да. — А может, это и легче, чем идти. — Видишь люстру?

— Да. Она какая-то такая — из костей что ли. Фу-у-у.

— Это гостиная, и там он, вероятно, и сидит. Если нет, подождем, пока покажется. Если у него один из тех «Заппитов» — я собираюсь его застрелить. Никаких «руки вверх», никаких «лечь, руки за голову». Это понятно?

Они опускаются на четвереньки. Ходжес оставляет «глок» в кармане, не желая погружать его в снег.

— Билл… — Он едва слышит ее шепот за нарастающим ветром.

Он оглядывается на нее. Она протягивает ему свою перчатку.

— Надень, — говорит она. — Руку, в которой будет оружие, надо держать в тепле.

Она права, и ему почти удается натянуть перчатку. На всю руку ее не хватает, но пальцы прикрыты, а это главное.

Они ползут, Ходжес немного впереди. Боль и дальше сильная, но сейчас, когда он не на ногах, стрела в его животе не горит, а только тлеет.

Надо поберечь силы, думает он. Просто необходимо.

Он смотрит влево, на молчаливый холм «малибу» Библиотечного Эла.

Справа — там видно заснеженную поленницу. Снова смотрит вперед, в окно гостиной, а затем снова оглядывается на поленницу — и сигнализация в его голове срабатывает, с большим опозданием.

На снегу следы. От края леса их не было видно, а сейчас они четко различимы. Ведут из-за дома к поленнице. Вышел в кухонную дверь, думает Ходжес. Поэтому там и свет горел. Я должен был бы догадаться. И догадался бы, если бы мне не было так плохо.

Он лезет в карман за «глоком», но маленькая перчатка мешает хорошо схватиться, и, когда он наконец-то берется за рукоятку и пытается его вытащить, пистолет зацепляется за карман.

А тем временем из-за поленницы появляется темная фигура. Те пятнадцать футов, которые лежат между ней и ними, она преодолевает за четыре огромных прыжка. Лицо у нее — как у пришельца в фильме ужасов: на нем нет никаких черт, кроме круглых выпученных глаз.

Она поднимает голову именно тогда, когда приклад «SCARа» опускается навстречу. Слышится тошнотворный хруст — и она ничком падает в снег, раскинув руки, как марионетка с перерезанными ниточками.