Коробка Наказаний

 — Тебя там кто-то обижает?

— Это сложный вопрос, наверное, будет странно, если я начну жаловаться на свою семью именно тебе, — тихо произношу.

— Не вижу ничего странного, если ты хочешь поделиться, я с удовольствием выслушаю, обещаю, что этот разговор не покинет моей комнаты, — уверяет меня Захар.

Я в сомнениях. Да и что мне рассказывать? История стара как мир, я нелюбимый ребенок, Мирон любимый. Родители не испытывают ко мне тепла и ласки, бла-бла-бла. Не очень-то хочется вешать этот груз на Захара. Тем более в его руках нет той силы, чтобы изменить сей печальный факт. Так повелось и сложилось изначально и никто не в состоянии это изменить.

— Мне кажется, эта информация лишняя, — произношу аккуратно. Не хочу задеть Властного своим недоверием, но и рассказывать драму своей жизни — желания тоже нет.

— Не о том ли ты хотела поговорить, что твоя семья эксплуатирует тебя напропалую? В угоду братцу игроману? — прямо спрашивает Захар.

— Откуда ты знаешь? — шепчу еле слышно. Почему-то испытываю стыд и понимаю, что даже не удивлена его осведомленности, видимо, тут все в курсе проделок моего идиота брата.

— Алин, ну ты же умная девушка и осознаешь — это не секретная информация, к тому же Мирон продолжает играть, что тоже известно всем. То, что тебя отправили на отработку долга это один момент, но тебе не под силу его закрыть, даже если будешь усиленно стараться целый год, — заявляет мне Захар.

— Что? Что ты хочешь этим сказать? — подскакиваю с кровати, — Ты не спишешь свой долг? — мой голос дрожит. Неужели и Властный меня обманет?

— С моей стороны ты можешь не сомневаться — спишу. Однако, у Мирона этих долгов очень и очень много. К тому же за его спиной стоят люди, которые не желают тебе добра, поговори с ним, прижми к стене и потребуй сдать имена, которые решили тебя эксплуатировать именно в подобном ключе, — продолжает Захар.

— Почему ты мне подсказываешь? — удивляюсь своей смелости и этому вопросу.

— Ты мне приятна, — отвечает хрипло, — в тебе нет злобы или какой-то грязи, у меня достаточно жизненного опыта, чтобы рассмотреть ту, кем ты в действительности являешься. Я понимаю, что настоящей Алине не присуще то, чем ты со мной занимаешься ради своего брата. Будет печально, если по его вине ты скатишься до банальной проституции, — говорит мне честно, глядя в глаза.

После слов Захара чувствую, как начинают дрожать мои ресницы, еще немного и я расплачусь. Становится очень стыдно и неудобно. Как я могла докатиться до подобного? Спать за долги брата, позволять себя унижать семье, разрешать Тимуру меня бить, кто я вообще такая? Терпила?

Как не пытаюсь сдержаться, слезы предательски катятся из глаз. Властный это замечает и садиться рядом.