Король медвежатников

— Георгий, — не стал лукавить Чернопятов.

— Георгий! — восторженно воскликнула женщина. При этом ее грудь, напоминая меха, поднялась почти на полметра. — Георгий Победоносец! Как это символично… А меня Мария. Сюда, сюда… На меня, мой друг, вот так… Теперь совсем хорошо. Как это символично! Вы сразили меня своим копьем! А-а-ааа! — Ее восторг перешел в отчаянный вопль и должен был разбудить половину корабля.

Георгий Чернопятов прислушался. Все спокойно. Никто не вламывался в дверь с предложениями о спасении. Не слышно было протестующих криков. Утренний сон крепок.

Приспустив штаны, Георгий входил в нее с какой-то отчаянной решимостью и чувствовал, как женщина под ним загорается все сильнее. Закинув ноги к потолку, она отдавалась Георгию с такой страстью, как будто это было последнее совокупление в ее жизни. А он, стараясь не оплошать, и впрямь ощущал себя победителем. Они слились в единое целое, в один рычащий клубок. А когда Георгий наконец излился, издав глухой рык, женщина ответила таким же сладостным рычанием, крепко вонзившись ноготками ему в плечи.

Бессильно откинувшись, он закрыл глаза, на мгновение позабыв о бриллиантах, что расцарапали его живот, о последних злоключениях, не помнил даже о корабельной крысе, что чувствовала себя в его каюте полнейшей хозяйкой.

Впрочем, с последним действительно можно было согласиться. Кто он на корабле? Всего лишь гость! Когда он сойдет на берег, крыса первым же делом расположится на его подушке.

— Дружок, ты, наверное, очень устал? — ласковым голосом пропела женщина.

Георгий посмотрел на женщину, удобно расположившуюся на его руке. В одночасье Мария сбросила годков пятнадцать, в глазах сверкает девичье плутовство.

А может, все дело в полумраке? А собственно, какая разница! Ради своего спасения он готов провести ночь даже с Бабой Ягой. А дама в целом недурна, а потом такой неиссякаемый темперамент!

— В общем-то… нет! — уверенно отвечал Георгий.

И, к своему удивлению, он вновь почувствовал прилив мужского желания. Таким жеребцом Чернопятов не ощущал себя давно. А может, его любовный подъем — своеобразная реакция на нервные переживания?

— А теперь я хочу вот так, — взяла инициативу в свои руки Мария. И уверенно взгромоздилась на Чернопятова.

Сутки пролетели совсем незаметно. Из каюты Жора отказывался выходить наотрез. Подобную прихоть возлюбленного Мария относила к новому витку его душевных переживаний. Принеся из буфета еды, она кормила ею своего возлюбленного. А Георгий, подкрепившись деликатесами, старался оправдать ее ожидания. Иногда их крики начинали перекрывать звук корабельного двигателя, и он предусмотрительно набрасывал на лицо женщины подушку, стараясь заглушить столь нежелательные проявления экстаза.