Король медвежатников

Вот тот поднял руку и стремительно нанес удар. Чернопятов успел заметить, как кулак, подобно пушечному ядру, надвигается на него с молниеносной быстротой, закрывая собой окружающее пространство. Голова от страшного удара откинулась назад, а ноги, подброшенные высоко вверх, устремились за телом. В угасающем сознании промелькнула ядовитая мысль: «Повеселился, значит!»

Открыв глаза, Георгий увидел над собой склонившееся лицо старика: седая ухоженная борода, длинные белые волосы. Он напоминал Деда Мороза с рождественских открыток. Даже улыбался точно так же — весело, но с заметной хитринкой, дескать, чем же вы меня встречать будете?

— Никак очухался, — удовлетворенно протянул Парамон Миронович.

 — А ты говоришь, убил ненароком. Ему, молодцу, еще жить да жить! — И, помолчав, добавил со значением: — Если, конечно, благоразумно будет вести себя. Только прошу тебя, родимый, не огорчай меня и ответь честно, где картина-то? Она ведь большущих денег стоит, а потом, тебе и не принадлежит.

Обстановка незнакомая. Стены красного кирпича, напрочь лишенные штукатурки. Это не меблированные комнаты, а какой-то жуткий подвал.

Не исключено, что погреба «Яра». Стащили на носилках вниз, как смертельно пьяного, да запрятали от людского глаза в подземелье.

В помещении горела лампа, тускло освещая стены.

— Кто вы такие? — спросил Чернопятов.

— Запамятовал? — посочувствовал Парамон Миронович. — Вот что с человеком-то делается. Ты вот его стукнул в лоб, не спросясь, — обратился он с явной укоризной к человеку, стоящему за спиной, — а у него, может быть, голова того… слабая! Он ведь может так и рассудка лишиться, как же потом тогда с человеком-то разговаривать? Ты все лыбишься, — заворчал он, — а мне-то не до шуток.

 — И, примешав к своему голосу меда, заговорил, напоминая заботливого деда: — Вот как тебя угораздило! Эхе-хе! А зовут меня Парамон Миронович, хозяин я Хитровки. А в «Яр» захожу для того, чтобы щец откушать. Уж больно славно их здесь готовят! Хотя повар-то и французик, но уж больно силен в русской стряпне. Да посадите вы его! — громко распорядился старик. — Что я, изверг, что ли, чтобы с распластанным беседовать.

Чьи-то сильные руки подхватили Чернопятова с двух сторон и усадили на крепкий стул с низенькой спинкой.

В голове зашумело. Но ничего, состояние привычное, не в первый раз по голове получал.

Старикашка оказался мерзкий. Злое ехидство так и струилось из его прищуренных глаз. А рядом, в том же длинном обтягивающем платье, сидела Дуняша и покуривала все ту же длиннющую сигарету.

У дверей стояли еще два ломовых хлопца. Не жандармы, это точно! Кулаки пудовые — стукнут таким по темечку, так макушку в самые пятки вобьют!

— Я ведь на тебя в большой обиде, Жорж, — ласково напевал Парамон Миронович.