Король медвежатников

Настоящий художник не может творить без продуманного беспорядка, который является дополнением к его картинам.

А возможно, и источником вдохновения!

Савелий прекрасно понимал это, а потому на его лице застыла печать искреннего восхищения перед талантом и деяниями настоящего мастера.

— Да, — продолжил художник, — можно было бы присмотреть что-нибудь получше, но сейчас я испытываю некоторые финансовые затруднения. — Взгляд его снова вильнул. Он рассеянно улыбнулся: — Но в ближайшие дни мое положение значительно поправится. Итак, что вы желаете? — перешел он на официальный тон.

— Для начала позвольте представиться… Савелий Родионов, меценат.

— Жан Дидро. — Художник слегка наклонил голову. — У вас в роду русские корни, мсье?

Савелий Родионов сдержанно улыбнулся:

— Вот как? — искренне удивился француз. — У вас совершенно нет акцента.

На этот раз его взгляд не блуждал. Савелий готов был поклясться, что в этот момент Дидро внимательно изучает его. Слегка улыбнувшись, Савелий сказал:

— Просто я очень стараюсь. Знаете, мне нужна картина со сценами Страшного суда.

— Это какая же, мсье? — пожал плечами художник.

 — Их много, назовите мне автора, и я постараюсь скопировать ее для вас.

Разговор предстоял долгий. Жаль, если Жан Дидро этого не почувствовал. Глянув в угол, Савелий увидел стул. Придирчиво осмотрел его на предмет краски и, заметив, что он чист, не считая обыкновенной пыли, что обязательно присутствует в подобных помещениях, отряхнул сиденье и удобно расположился, закинув ногу за ногу.

Взгляд Дидро, и без того шальной, выглядел теперь и вовсе затравленным. Тем не менее художник сделал вид, что ровным счетом ничего не произошло.

Устроился на свободном стуле, правда, не таком чистом, — Савелий был уверен, что на штанах Дидро отпечаталась оранжевая масляная краска.

— Желаете чай, кофе? — спросил Дидро несколько рассеянно, не сделав даже малейшей попытки дотянуться до чайника.

Савелий невольно улыбнулся этой формальной любезности.

— Нет, спасибо… Я не помню, кто автор этого полотна, но именно такую вам заказывал господин Барановский. Вы наверняка должны ее помнить.

На лице Дидро застыл самый настоящий ужас.

— Вы ничего не путаете, мсье? — пошевелил он деревянными губами.

Родионов отрицательно покачал головой.

— Совсем нет. Сначала он велел вам написать какую-то картину, на которой была изображена женщина, а когда вы выполнили его заказ, то он заказал картину Страшного суда.

— Откуда вам это известно? — едва пошевелил губами художник.

— Мне много чего известно о вас. Неужели вы думаете, что я пришел бы заказывать картину человеку, о котором совершенно ничего не знаю?

— Что ж, просветите.

— Извольте… Вы учились в художественной академии Парижа.