Король медвежатников

Одни тщательно выписывают лица и передний план, а другие стараются детализировать проекцию. Секретов очень много, обо всех и не расскажешь, и я пытался вникнуть в каждый из них. Одни мастера пытаются тщательно растирать краски, другие, наоборот, только размельчают. Все очень индивидуально.

— Сколько времени у вас уходит на написание картины? — спросил Савелий.

Художник прервал монолог, а потом неожиданно расхохотался:

— Последнего своего «Рембрандта» я писал всего лишь десять дней. А на аукционе в Амстердаме он ушел за пятьсот тысяч марок!

Жан Дидро вытер проступившие слезы.

— И сколько же вы изготовили картин?

— Одних только «Рембрандтов» около двух десятков.

Родионов неприязненно хмыкнул:

— Судя по тому, что рассказали, вы, наверное, самый богатый человек во Франции и с ног до головы ходите в золоте!

Глаза художника сверкнули злобой:

— Если бы так! Что вы мне ответите, если я вам скажу, что у меня иногда даже не хватает на кусок мяса?

Савелий оставался серьезен:

— Наверняка у вас очень большие траты, и вы живете на широкую ногу. Бывает!

— На деньги, которые я получаю от господина Барановского, я не могу даже наскрести на маленькую квартирку где-нибудь на Монмартре.

Так сложились обстоятельства, что я должен был уехать из Парижа и жить на берегу моря в лачуге. Именно там я и писал свои картины!

— Что-то я не все понимаю. Но для этого нужны холсты той эпохи. Как же вы их умудрились изготовить? — удивился Савелий.

Жан Дидро отрицательно покачал головой.

— Изготовить такие холсты просто невозможно. В каждом веке полотна делали по-разному, во многих случаях технология просто утеряна. Даже состав ткани в них несколько иной, — горячо заверил художник.

Глаза его блестели нешуточным азартом, похоже, что он знал, о чем говорил. — Поэтому господин Барановский поступал по-другому, он скупал картины пятнадцатого-шестнадцатого веков, не представляющие художественной ценности. Я смывал с них краску, тщательнейшим образом высушивал холсты и создавал на них новые творения. — Его глаза вспыхнули искрой вдохновения. — Поверьте, мсье Родионов, некоторые из моих картин были так хороши, что сделали бы честь даже художникам, под которых я работал. А когда я появляюсь в Лувре, то всегда останавливаюсь перед картинами, которые я создал и которые теперь считаются полотнами Рембрандта, Ван Дейка, Микеланджело. Если бы эти художники были живы, они с удовольствием поставили бы под ними свою подпись. — В голосе художника послышалась самая настоящая гордость. — Барановский же приезжал только раз в неделю, чтобы привезти мне продукты.

— Но ведь современные полотна значительно отличаются от тех, что были написаны несколько столетий назад.