Король медвежатников

В следующую минуту шорох раздался более отчетливо, но уже у выхода. Савелий, перепрыгивая сразу через две ступеньки, устремился к выходу.

Не успел! В глубине двора колыхнулось потревоженное белье, а потом раздался стук закрываемой калитки.

Часть III Французское масонство

Глава 12 На поле брани я не умру

Только когда стали делить добро графа Джулио Мазарина, стало ясно, что если бы он вернулся после Крестового похода к себе в Нормандию, то сделался бы едва ли не самым богатым рыцарем страны. Одно лишь золото размещалось на десяти подводах.

Большую часть добра забрали себе монахи Тевтонского ордена, но даже то, что оставалось, сделало состоятельными людьми целую дюжину рыцарей. Каждый из них понимал, что этих сокровищ с лихвой хватит на то, чтобы отремонтировать обветшавшие замки, расширить земельные владения и оставить отпрыскам немалое наследство.

Оруженосцу графа, рыцарю д\'Эсте, досталось четыре золотых шлема, два серебряных панциря какого-то знатного сельджукского вельможи и три мешка различных украшений.

Но не было главного!

Д\'Эсте с трудом дождался началa аудиенции, а когда часы показали полдень, рыцарь, надев свою лучшую броню, направился к апартаментам епископа.

Епископ Марк был неприхотлив в быту, в общем-то, как и все рыцари Тевтонского ордена. Порой казалось, что для жизни воинствующим монахам достаточно молитвы и меча. Даже сутану он предпочитал не фиолетового цвета, какую подобает носить епископу, а обыкновенную — черную. Такую, что носят рядовые монахи. И лишь массивный золотой крест на широкой груди, украшенный многими драгоценными каменьями, свидетельствовал о том, что он иерарх, наделенный немалой властью.

Правую щеку епископа рассекал большой широкий шрам. Многие полагали, что Марк получил его в одном из походов за Гробом Господним. Но действительность была иной. Это был след кинжала ревнивца-мужа, когда тот однажды ночью застал свою супругу в объятиях юноши. Схватка была недолгой, и перевес сил остался на стороне молодости, но после того поединка Марк стал очень религиозным, а вскоре и вовсе постригся в монахи.

Епископ не принадлежал к знатному роду, не было у него и богатств. А следовательно, путь в иерархи церкви для него был закрыт, и лишь доблесть и мужество — качества, наиболее ценные во время войны, — позволили ему подняться почти на самую вершину церковной власти. Даже сейчас, добившись почти всего, о чем мог бы мечтать простой смертный, Марк одевался в рубище обыкновенного монаха и сражался с сельджуками, как обычный воин.

Епископ Марк был достоин уважения.