Корона жигана

 — Пусть отведают, грех большой мать прогонять!

— Ну что с тобой сделаешь, старая, — безнадежно махнул рукой красноармеец. — Отдавай хлеб и в сторону, — разрешил он, тряхнув светлым чубом.

— Христос тебя спаси, — Дарья протянула румяный каравай Кирьяну и поспешно засеменила прочь.

Кирьян Курахин взял хлеб и едва не выронил его. Руки Кирьяна затряслись от волнения, он прижал краюху к груди и громко поблагодарил:

Казалось, что он сейчас расплачется от жалости к себе и от благодарности к доброй старушке. Но в следующую секунду он одним движением разломил каравай надвое и выхватил из него смертоносную начинку.

Последнее, что увидел командир конвоя, это направленный ему в лицо ствол пистолета. Он открыл рот, чтобы выкрикнуть проклятие, но пуля выбила передние зубы и вышла через затылок. Красноармеец нелепо дернул головой и неловко завалился на спину. Второй боец, стоявший рядом, расширенными от ужаса глазами наблюдал за тем, как рука Кирьяна сместилась в его сторону. Кривая ухмылка. Яркая вспышка, блеснувшая из ствола, а дальше абсолютная тьма. Парень даже не понял, что умер. Просто какая-то неведомая сила швырнула его в сторону, расколов череп, и он упал на булыжник мостовой.

Дарья уже была далеко. От скрюченной временем старухи не осталось и следа, она уверенным быстрым шагом пересекла перекресток и вскочила в проезжавшую пролетку.

Извозчик с огромной окладистой бородой показался Кирьяну знакомым.

— Беги! — что есть силы заорал жиган и бросился прямо в сторону приближающейся пролетки.

Извозчик был лихой мужик, он весело вертел вожжами, заставляя пару лошадок бежать прямиком на конвой.

Обернувшись, Кирьян увидел, как Макей, стряхнув оцепенение, рванул за ним следом.

Совсем близко грохнул выстрел, и Фомич, тоже бросившийся бежать, вдруг споткнулся и растянулся во весь рост. Кирьян мельком подумал о том, что более Фомичу не подняться, и пальнул через плечо в красноармейца, готового выстрелить. Раздался металлический звук упавшего оружия, а совсем рядом послышался лошадиный храп, и жиган прямо перед собой увидел морду коня, раздираемую удилами.

Раздались еще выстрелы, но это стреляли по бойцам. Но вот только откуда? Одного стрелявшего Кирьян успел рассмотреть — обыкновенный прохожий, каких в Москве не одна тысяча.

Он палил из-за угла по бежавшим красноармейцам. Расстреляв барабан, он сунул его в карман и скрылся в проходном дворе.

— Быстрее! Прыгай! — истошно вопил извозчик.

Одним прыжком Кирьян взлетел на сиденье и, крепко прижимая к себе сидящую здесь же Дарью, хрипло заорал:

Макей, спотыкаясь, едва успел уцепиться за козлы и отчаянно, вкладывая в крик всю мощь легких, вторил:

Колеса пролетки весело стучали по мостовой, а Кирьян молил только об одном, — чтобы выдержала ось.