Корона жигана

В «Райской благодати» все было значительно скромнее. Но шампанское все же лилось реками, а в чудачествах посетители и вовсе превосходили промышленников. Самой невинной забавой считались сцены из «Лебединого озера», которые балерины танцевали на столах. Все бы ничего, но только выступали барышни, презрев мораль, в одних пуантах.

В дверях ресторана стоял широченный швейцар с длинной ухоженной рыжей бородой. Она являлась главным предметом его гордости. Завитая и расчесанная, борода напоминала руно, добытое бесстрашным Ясоном. А сам он, в длинной ливрее, смахивающей на античную тунику, казался капитаном, вернувшимся из дальних странствий.

Взоры каждого вошедшего невольно обращались в его сторону.

Двери машин открылись почти одновременно, и из них высыпало восемь человек с револьверами в руках. Держались они уверенно, зная, что вряд ли найдется смельчак, чтобы преградить им дорогу. Первым шел Кирьян, с лица которого не сходила доброжелательная улыбка. Он мило кивал встречавшимся на пути дамам, как будто в руке держал не револьвер, а букетик гвоздик. Некоторым из дам, наиболее привлекательным, он посылал воздушные поцелуи.

Разглядев приближающегося Кирьяна, швейцар широко распахнул дверь, торжественно проговорив:

— Прошу вас, господа!

Кирьян лишь слегка кивнул на его любезность и бросил через плечо следовавшему по пятам Макею:

— Дай дядьке пятак на пряники. Все-таки при деле стоит, не бить же его по мордасам. И пусть помнит милость Кирьяна Курахина!

Макей выгреб из кармана мелочь и, не считая, сунул ее швейцару.

— Ох, спасибо, молодцы, — поблагодарил швейцар, как будто получил щедрейший подарок. — Уж я-то за вас помолюсь!

— Помолись, батька! Помолись! — услышал слова швейцара Кирьян — А то за нас и словечка перед господом богом замолвить некому!

Он уверенно вошел в ярко освещенный зал, небрежно отстранил угодливо подбежавшего официанта и с радушной улыбкой объявил:

— Господа, прошу соблюдать спокойствие, это налет! Деньги на стол!

В зале мгновенно повисла угрюмая тишина.

Так бывает в предгрозовую минуту. Сейчас треснет ломаной линией небосвод и холодным ливнем окатит присутствующих. Казалось, застыл даже танцор в воздухе. Но вот шумно приземлился, едва не упав.

Кирьян, продолжая улыбаться, сказал:

— Закройте рты, господа.

Я не явление Христа народу, я всего лишь обыкновенный жиган. — Он подошел к одному из столиков и, закатив глаза, произнес: — Господи, какие яства вы изволите кушать!..

Подбежал хозяин заведения. Тучный, на кривеньких ножках, он чуть ли не с поклоном поинтересовался:

— Может, отужинать изволите?

Даже дорогой фрак не сделал его элегантнее. В нем каждой клеткой проступал бывший буфетчик трактира, и, как и в былые годы, от него пахло квашеной капустой.