Корона жигана

После чего запил ее водкой, удовлетворенно крякнув, и сказал, поставив стакан на стол:

— Знаю, о ком говоришь. Это Мишка Рыжий. Он с Макаром Хрящом приятельствовал.

— Верно! — непонятно почему возликовал бродяга.

— Заткнись! — цыкнул на него Костя Фомич.

Вася Кот взял следующий кусок.

— Послушай, гость питерский, закуску заслужить надо. Прежде чем жрать, ты бы на вопрос ответил.

Кот потянулся к бутылке с водкой, но Фомич решительно отставил ее.

— Если вы такие ушлые, то должны знать, что Макар Хрящ уже на третий день после этого ноги в руки взял. Он из тех жиганов, которых ни один острог не удержит, — в интонациях Кота промелькнул почти ребяческий восторг.

— Откуда же он ушел?

— Прямо с уголовки, что на Лиговке. Утек из-под конвоя! Жиганы все путем организовали, стрельбу устроили, легавых отвлекали, а он время не терял, юркнул под арку и проходными дворами выскочил на соседнюю улицу. А там его уже пролетка дожидалась. Да чего это я вам все рассказываю? Вот заявится к вам Макарка на малину, сами у него об этом и расспросите. Ты водочку-то, Фомич, пододвинул бы ко мне поближе, а то после этой селедки меня икота замучает.

На губах Константина промелькнула едва заметная усмешка, но он поставил водку перед гостем.

Не обращая на присутствующих внимания, Васька Кот взял «белоголовку» и налил себе полный стакан. Он не угощался, а священнодействовал. Пил небольшими глотками, как бы пробуя ее на вкус. Проглотив, он удовлетворенно крякнул, после чего с минуту сидел не шевелясь, прислушиваясь к своим ощущениям. А хмельная водица разливалась по жилам, волнуя застоявшуюся кровь. Взяв со стола кусок хлеба, Васька щедро намазал его маслом, а поверх, отбросив всякие стеснения, уложил огромный кусок колбасы и энергично заработал челюстями.

— Ну, так что же мне сказать Макару Хрящу?

— О Хряще мы наслышаны, человек он солидный, — весомо заговорила мадам Трегубова, давая понять, что она здесь старшая. — Хотелось бы переговорить с ним, может, действительно что дельное предложит.

Васька Кот поднялся:

— Ну, так я пойду. Как говорится, спасибо за хлеб да ласку. Так мы завтра заявимся с Хрящом? — перевел он взгляд на Константина Фомича.

— Приводи, коли не шутишь, — хищно улыбнулся жиган. — Посмотрим, что это за Хрящ, так ли он хорош, как о нем молва рассказывает.

— Ладно, завтра в это же время. А ваши огурчики, мадам, мне до конца жизни не позабыть, — уверил Васька, по-кошачьи прищурившись. — Да, кстати, — обернулся он у самых дверей. — А вы того… самого… меня топориком по темечку не тюкнете? Уж очень не хотелось бы мне помирать в неполных двадцать пять годков.

— У вас в Питере все, что ли, такие боязливые? — неприязненно скривился Костя Фомич.