Корона жигана

 — Он ведь у нас из брезгливых, в хороводах не участвует. Помнится, до Дарьи у него одна дородная девка была. Титьки вот такие! — бродяга восторженно показал руками. — Только беда одна у нее была, на передок слабовата. Ее едва ли не все жиганы Москвы перепахали. Кирьян за порог, а она тут же шасть к кому-нибудь под одеяло. Ну, смешки всякие пошли, а Кирьян человек гордый, подобного не выносит, вот и нашли потом девку со сломанной шеей. — В голосе бродяги засквозила печаль. — Барышня-то его мало кому отказывала, главное, чтобы при деньгах кавалер был. Однажды даже мне перепало, — лицо Гроша при этом сделалось восхищенно-мечтательным.

— Ладно, давай о деле. Где эту Дарью можно увидеть? Есть у нее родственники, подруги?

Грош озадаченно почесал мохнатый затылок.

— Родни у нее нет, она сама-то не из наших мест, откуда-то вроде с Полтавщины. А подруг ей Кирьян заменяет. Хотя на малинах она бывать любит… У тебя клюет, — ткнул пальцем Грош.

Игнат резко подсек, не успел — по воде разошлись круги. Матюгнулся, насадил на крючок нового червя и вновь забросил удочку.

— Есть одна хата, куда Дарья частенько заходит. Нешухерная хата, ваши о ней не знают.

— Где она находится?

— На Поварской, — отвечал Грош, — там у нее подруга одна живет, малинщица. Они вместе в Москву приехали.

— Базара нет! Но я хотел тебя предупредить, Игнат, — проникновенно сказал Грош, — можно я тебя так буду называть?

Сарычев с интересом посмотрел на бродягу и отвечал в тон ему, серьезно:

— Можно. Не возбраняется.

— Думается, у тебя в конторе стукач завелся. Уж больно ловко Кирьян со всех малин уходит. А с недельку назад я милостыню на Мясницкой просил и видел, как он с каким-то человеком в подворотне беседовал.

Тихо так, затаясь. На легавого тот человек смахивал.

— Как он выглядел? — не сумел скрыть волнения Игнат Сарычев.

— А вы все одинаково выглядите, — заверил Грош. — В кожаной куртке, маузер на боку. Разглядеть-то мне не удалось, видел его в профиль, да и то издалека, с такого расстояния много не увидишь. Худой, высокий… Если бы встретил, то не узнал, — честно произнес Грош. — Клюет! Клюет! — вдруг радостно завопил он.

Игнат опять подсек, удилище сильно изогнулось под тяжестью, и в воздухе на несколько секунд повис большой лещ.

Блеснув широким боком, он плюхнулся в воду, подняв сноп брызг.

Не повезло. На лице Сарычева застыло самое настоящее горе.

— Черт бы ее побрал! — в который раз выругался Игнат. — Видно, крепко ты грешен, Грош, с тобой никакая рыба не идет.

— Масть не капает, — сдержанно согласился Грош. — Ну, я поканал. А ты кукуй здесь, — и, поднявшись с бревна, потопал по косогору.

— Мы-то гонцов по всему Подмосковью разослали, а он, оказывается, в Москве околачивается, — задышал в самое лицо Макей. — Кто бы мог подумать.