Корона жигана

— Ну, веди, — буркнул Сарычев, отступая в сторону. Парень был совсем молодой, хваткий, дерзкий Последняя черта характера делу не повредит, если, конечно, она не развита чрезмерно.

Юркой ящеркой паренек продирался по узким закоулкам, увлекая за собой остальных. В одном месте он ненадолго остановился — проход был загорожен бочкой. Отодвинув, произнес, показав ровные белые зубы:

Сарычев хмыкнул и заторопился следом. Выходя со двора, он зацепился за гвоздь и почувствовал, как металл безжалостно изодрал кожаную куртку.

— Чтоб тебя! — в сердцах выругался Сарычев. — Таскаешь по каким-то подворотням.

Понимал, что не следовало раздражаться, но не удержался.

Хлопец виновато почесал затылок, на лице смущение.

— Давайте я вам помогу, Игнат Трофимович!

— Да иди уж! Чего там! — отмахнулся Сарычев и, стараясь не разодрать куртку сильнее, принялся осторожно освобождать ее от гвоздя.

Хлопчик виновато помялся около него и вновь зашагал вперед. Вот тебе и кадры! Гнать бы их взашей.

То, что произошло дальше, заставило Сарычева позабыть и о злополучном гвозде, и об испорченной куртке. Раздался глухой хлопок. И тотчас, будто бы натолкнувшись на какую-то преграду, хлопчик дернулся всем телом и повалился грудью на груду посеревших досок. Следом, один за другим, раздались еще два хлопка, чуть поглуше, — и еще двое скорчились на земле.

Сарычев, мгновенно сориентировавшись, упал, зычно крикнув:

Послышались еще несколько выстрелов. Пуля шлепнула где-то совсем близко, обдав щеку каплями грязи. Стреляли из-за сарая. Сарычев успел рассмотреть четырех человек в темной одежде. Один из них (он не мог ошибиться) был Кирьян. Жиганы пробежали в подворотню, раздался глухой удаляющийся топот.

Стараясь не упустить драгоценные мгновения, Сарычев вскинул наган, прицелившись в убегающих, несколько раз нажал на курок. Один выстрел, второй, третий… Пули зло вгрызались в дощатый забор, рикошетили, и лишь последняя хищно вцепилась в ногу последнего убегающего, заставив его неловко дернуться и захромать Рядом залегли Замаров и Кондрашов. Странное дело, Игнат даже не слышал их выстрелов, просто видел, как они, яростно сжав челюсти, неистово палили по убегающим.

Зловеще хлопнули ворота, громыхнув засовом, и через секунду взревел двигатель удаляющегося автомобиля.

Сарычев поднялся. В проходной двор, запыхавшись, вбегал Кравчук, за ним торопились четверо постовых милиционеров. А Кондрашов, укрывшись за бревном, продолжал выпускать пулю за пулей в закрытые ворота.

— Ну, чего палишь-то?! — в гневе воскликнул Сарычев. — Где их теперь отыщешь?

— Понял, — неохотно убрал оружие Кондрашов.

На земле, поджав колени к подбородку, лежал белобрысый хлопчик.