Корона жигана

— Я у тебя давно спросить хотел, Кирьян…

— Ну, чего же телишься… Спрашивай!

— Ты ведь с отцом в одном лагере чалился?

Кирьян нахмурился, откинулся на спинку стула и спросил:

— А то, Кирьян, что люди о тебе разные вещи говорят.

Кирьян широко улыбнулся:

— Что-то я тебя не понимаю, Макей. — Он смерил долгим взглядом притихших жиганов и спросил: — К чему ты клонишь-то? Руби сразу, безо всяких этих политесов. Не люблю я гнилых заходов.

— Говорят, что ты под уркачами ходил.

— А-а, вот ты о чем… Было дело, — не сразу отозвался Кирьян. — Только ведь я этого и не скрывал никогда. Тогда многие жиганы под уркачами ходили. И, кстати, твой батяня тоже. А иначе бы нам тогда не выжить, — честно признался Кирьян, — перерезали бы нас всех темной ноченькой, вот и все.

— А у тебя не осталось… что-нибудь от отца?

— Тяжелый разговор ты затеял, скажу я тебе. Ну да ладно, что с тобой сделаешь. — Жиган расстегнул рубаху. — Крест видишь?

— Твоего батяни крест. Он мне перед смертью его отдал. Его ведь кто-то из уркачей уделал. Вот такие дела… Я ведь над его телом поклялся, пока не найду гада, так до тех самых пор не сниму с шеи распятие!

Рука Макея потянулась к стакану. Однако пить он не стал, отодвинул стакан в сторону и произнес:

— А чем докажешь, что это крест отца?

— Я не знаю, к чему ты клонишь, Макей. Свидетелей того, как он крест мне передавал, в живых уже никого не осталось… Времена-то суровые. Но если не веришь, то на перекладине буковки нацарапаны. Взгляни!

Кирьян бережно приподнял крест. Шнурок — обыкновенный, засаленный, вот только крест на нем особенный, знатной и очень тонкой работы. А в основании перекладины два бриллиантовых камешка.

— Где? — коснулся Макей пальцами распятия.

— А ты с другой стороны глянь.

Макей перевернул крест. В самой середине ровной старославянской вязью были выгравировано «Р» и «П», — Роман Пономарев.

Крест лежал в середине ладони, и тонкий шнур, зацепившись за большой палец, изогнулся в плавную дугу.

— Дай мне этот крест.

В голосе не мольба, скорее требование.

Жиганы за столом примолкли и с интересом посматривали на Кирьяна.

— Ты хочешь, чтобы я нарушил клятву, которую дал твоему отцу? — неожиданно мягко спросил Кирьян.

— Дай мне этот крест… Прошу тебя!

Да, это было больше требование, чем просьба.

Секунду Кирьян колебался. А потом кивнул:

— Бери… Чего ты на меня так смотришь? Ты хочешь еще что-то сказать?

— С чего ты это взял? — бережно уложил крест в карман Макей.

— Смотришь ты на меня как-то уж очень странно. Не припомню я такого взгляда.

— Тебе показалось, — улыбка у Макея получилась слегка вымученной.

Пальцы, скользнув вниз, остановились на оттопыренном кармане, где лежал наган. Совладав с собой, Макей взял стакан самогонки.