Кошмары Серебряных прудов

Даже в тусклом свете керосиновой лампы стало заметно, как побледнела Жанна. И когда она начала говорить, голос ее задрожал.

— Пелагея, а что еще может случиться?

— Все, — коротко отвечала «бабка». — Говорю же, на тебе и твоей маме лежит очень сильный сглаз. Так что поторопись ко мне обратно.

Мы с Жанной переглянулись. Я понял ее без слов. Она явно предлагала мне явиться завтра к Пелагее вместо уроков. Я кивнул. Жанна сказала:

— Тогда мы придем к девяти утра. Можно?

— Очень хорошо, — одобрила такое решение «бабка». — Теперь слушай внимательно, что тебе следует сделать. Во-первых, как только придешь домой, собери пыль из шести углов. Положишь ее вот сюда, — протянула она Жанне пустой холщовый мешочек. — И крепко обвяжешь ниткой. Еще мне нужна какая-нибудь вещь, которой твоя мама постоянно пользуется. И такая же твоя вещь — тоже. Поняла?

Не договорив, Пелагея резко поднялась со скамьи, подошла к буфету, выдвинула один из многочисленных ящичков и достала оттуда шесть чем-то наполненных холщовых мешочков. Один из них она протянула Жанне.

— Этот повесишь посреди комнаты, где спишь. Оберег тебе будет.

— А маме? — взяв в руки мешочек, спросила Жанна.

— Ты к ней сегодня в больницу пойдешь? — поинтересовалась Пелагея.

— Да нет. К ней пока не пускают.

— Ладно, — махнула рукой Пелагея. — Тогда твою маму беру на себя. До завтра можешь не волноваться.

Затем она протянула нам остальные мешочки.

— После того как соберете пыль, посыпете из них вдоль всех стен. Особенно тщательно возле двери и окон.

— Хорошо, — кивнула Жанна.

— Ну, ладно. Идите с богом.

— Ой, а деньги? — смущенно произнесла Жанна.

— Вперед не беру, — отрезала Пелагея. — Сперва надо дело сделать. Так что до завтра. Хотя нет. Постойте. — Она вдруг замерла, к чему-то прислушалась, подошла к окну, отодвинула занавеску и, глянув во двор, потянулась за фонариком. Затем уже на ходу бросила: — Посидите пока, я скоро, — и выскользнула во двор.

Мы покорно опустились на скамью. Тут же непонятно откуда в комнате возник Барсик. Громко мурлыкая, он начал тереться о наши ноги, а потом вообще вспрыгнул ко мне на колени. Я осторожно почесал его за единственным ухом. Барсику это понравилось. Его мурлыканье стало напоминать рев реактивного двигателя.

— Куда же это Пелагея ушла? — спросила Жанна.

— Наверное, что-нибудь во дворе случилось, — предположил я.

Мы стали слушать. Однако так ничего и не услышали. Лишь Барсик продолжал мурлыкать, да в керосиновой лампе мерно потрескивал фитиль.

— Пойду все-таки в окно посмотрю, — поднялась на ноги Жанна.

Барсика мигом как подменили. Соскочив с моих колен, он решительно преградил ей путь.

— Да ты что? — удивилась она. Барсик в ответ зашипел, как змея.