Кукла моего отца (СИ)

Пока она с энтузиазмом барабанила пальцами по клавиатуре, конспектируя лекцию, я видел, как парни пожирали её глазами.

Я сам не заметил, как, облокотившись о парту, подался корпусом вперёд, ловя каждое её движение. То, как она заправляет непослушную прядь за ухо, лучи света, падавшие на её лицо, дружелюбную улыбку, когда сосед приставал к ней с назойливыми вопросами, явно имея цель прижаться к ней теснее.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что моё состояние похоже на болезнь. Одержимость. Что всё это неправильно. Что я зря сюда приехал. Но она стала моим искушением, с которым я не в силах был совладать. Теа, словно сирена, манила меня, и я понимал, что скоро могу нарваться на скалы.

Лекция подошла к концу, и я вырвался из этого омута, когда парень сбоку стал прорываться через меня к выходу. Я ждал, когда придёт время и я смогу ходить с опорой на трость, но пока оставалось лишь мириться с подобным существованием. Скрипя зубами поднялся с места, испытывая горечь из-за отсутствия возможности свободно передвигаться. Теа вышла только через несколько минут, увлечённо беседуя с парнем её возраста.

Девушка лучезарно улыбалась и в ответ на его шутку рассмеялась, откинув голову назад. Ревность резанула как клинком, глубоко ранив, – она никогда не улыбалась мне. И пусть я не сделал ничего, что могло бы вызвать такую реакцию, я всё равно не хотел, чтобы она расточала своё внимание на других.

Я немного отвлекся от этой парочки, когда какие-то студенты, узнавшие мою физиономию, выстроилось ко мне в очередь за автографом.

– Что ты здесь делаешь? – едва ли не растолкав локтями девиц, что жаждали показать мне своё белье, для того чтобы я увековечил его собственной росписью, Теа приблизилась ко мне с весьма враждебным выражением на лице.

Казалось, недовольные взгляды поклонниц её сейчас испепелят, и я, испытывая приступ альтруизма, поймав ладошку мачехи, потянул её к себе сквозь толпу. На короткое мгновение, когда наши взгляды и пальцы переплелись, показалось, что мир вокруг замер, замедлился, а затем вновь продолжил свой ход.

– Не нервничайте, девушки, это моя мачеха, – подмигиваю им, ставя последний автограф и обозначая, что сегодня я более не намерен общаться с поклонниками.

Мужчина отпускает мои волосы и поворачивает лицом к себе, чтобы я видела лютую ненависть, что полыхает в его глазах. И я знаю, что он, несомненно, исполнит сказанное, стоит мне ослушаться. Он был настолько двуличен, что в начале нашего знакомства я даже не представляла себе, с каким чудовищем меня свела судьба.

Бенджамин Сандерс, замурованный в деловой костюм, в идеально выглаженной рубашке и красивом галстуке, с водителем, открывающим перед ним дверь Роллс-Ройса, казался мне образцом элегантности, сдержанности и хороших манер.