Кукла моего отца (СИ)

Я случайно встретилась с ним взглядом, и по коже прошёл озноб. Он с интересом человека, что любит разделывать пойманную в сачок бабочку, изучал меня. Этот парень выделялся среди других. В Йене тоже было что-то тёмное, терзавшее его. А в этом… нет. Тьма его не терзала. Он ей наслаждался. Он принял её в себе и кормил своих демонов досыта.

Я отвела глаза в противоположную сторону. Стало не по себе.

Всё вновь завертелось. Гости. Лица. Знакомые и малознакомые. Каждый хотел вырвать у меня минутку. И время летело быстро. Я вымоталась, и единственное, чего хотела, – завершения этого бесконечно длинного вечера.

Но я понимала, что Бенджамин потом выест мне весь мозг, если я сейчас покину эту вечеринку. От шампанского, громкой музыки и ещё более громких новых гостей голова побаливала. Мне требовалось побыть в тишине и хотя бы пять минут ни с кем не разговаривать. Сообщив, что побуду немного в библиотеке, я ненадолго покинула вечеринку.

Хотелось отдохнуть, в идеале завалиться в постель. Но ещё рано. Праздник с приходом именитых гостей лишь достиг пика, и у всех присутствующих открылось второе дыхание. Алкоголь лился рекой, и вокруг царило такое веселье, что казалось, это черти выбрались из ада. За мной.

Я шла по коридору, почти сбегая, маскируя потребность не думать про Йена желанием побыть в одиночестве. А на самом деле – унять боль в сердце, которое кричало: он не хочет сделать меня своей. Эта фраза билась в моей голове, как птица о лобовое стекло. И я мечтала, чтобы она вылетела и исчезла из меня навсегда.

Пафосное вечернее платье от именитого кутюрье мне уже изрядно надоело. Оно казалось тяжёлым, стесняющим движения. К тому же из-за глубокого выреза на спине мне постоянно приходилось переживать, не увидит ли кто-нибудь нечаянно мои ягодицы. Платье, как и всё то тряпьё, что заполняло гардеробную, выбирал лично Бенджамин. Мне даже казалось, что наряжать молодую жену в яркие, провокационные и откровенно сексуальные одежды – его фетиш. Ведь он заполучил меня в качестве своей игрушки. Куклы для услады глаз.

Порой мне хотелось стащить все те короткие юбочки с себя, в которых страшно нагнуться, – можно засветить трусики. Топики, оголявшие плечи и большую часть моей скромных размеров груди, выставленную напоказ, словно товар на рынке. От осознания того, что я для этого человека живой манекен, тело начинало чесаться. У меня возникала аллергия на эту нарочитую сексуальность, которую хотел мне привить супруг. Частенько, стоя вечером перед зеркалом, я видела, что чувствительная кожа покрывалась пятнами, едва ли не крапивницей. Мой организм отторгал эти непомерно дорогие ткани.

Шум музыки приглушал все иные звуки, а потому, когда я зашла в библиотеку, оказалась совершенно не готова к увиденному. В комнате не горел свет.