Купи меня дорого (СИ)

Я говорила бабушке, что эта ветронепродуваемая.

Серое небо заполонило тяжелыми тучами. Промозглая погода сбивает с ног. Я достаю звенящие монеты из кармана, высчитываю на маршрутку. Хватает. В последнее время я слишком часто тратилась на такси, еще и за город. Это сильно ударило по бюджету.

О деньгах, которые теперь лежат на моем счету, я даже не хочу думать. Я верну все до копейки Истомину обратно. Мне они не нужны. Теперь уже нет.

Странное чувство — спокойствие, вперемешку с поднимающейся вновь истерикой, поглощает целиком. Наполняя яростью и опустошением.

Хочется и смеяться, и плакать.

Счастливо радоваться и больно бить себя по лицу кулаками.

Падать и лежать мертвым сном в грязной луже. Танцевать и прыгать под осенним дождем.

Крушить все вокруг до крови на руках. Обнимать прохожих и просто им улыбаться.

Выйти на дорогу и смотреть на бешено рвущие в мою сторону колеса. Вернуться с энтузиазмом к учебе и жизни.

Меня ломает и скручивает от противоречий. Промокшей курицей я доезжаю до дома, на полусогнутых ногах вхожу внутрь. Бабушка выходит встречать меня с привычной лопаткой в руках. По квартире ползет запах моих любимых оладий.

Я не выдерживаю и начинаю беззвучно плакать, глядя на родное морщинистое лицо.

— Что ты! Что ты! — всплескивает руками бабушка, и, на ходу вытирая их о передник, бросается меня обнимать. — Что случилось, моя хорошая? Сашенька, ну что ты?

— Все хорошо. Все хорошо, — сипло бормочу в складках ее пахнущего мукой и молоком платья. Слезы впитываются в ситцевую ткань. — Теперь, правда, все хорошо.

— Моя девочка, — бабушка гладит меня по мокрым и грязным волосам. Я вся сплошная грязь. И внутри, и снаружи. Даже до сих пор не отмылась от следов Истомина.

 — Это из-за него? Не расстраивайся. Первая любовь она всегда такая. Болезненная, мучительная. На то она и первая, что мы не знаем, что с ней делать. Еще все наладится. Все будет хорошо.

Я плачу еще сильнее, обняв ее изо все сил. Как же я счастлива, что останусь жива. И как же мне плохо…

— Этот Ян еще будет бегать за тобой, помяни мое слово. — Я усмехаюсь и шумно всхлипываю. — А не смейся. Вот увидишь.

Говорить ей всю правду я не намерена, сейчас это точно ни к чему.

— Иди скорей раздевайся и проходи на кухню. Твоих оладий любимых напекла.

Ох, ты мокрая. Иди, иди. Не хватало еще заболеть ангиной. — На этих словах хочется выть еще громче, но, чтобы не волновать родного человека, я останавливаю себя и послушно бреду в душ. Мне хочется отмыться. От себя самой.

В ванной тоскливо смотрю на свое отражение: распухшие глаза, искусанные губы. Снимаю одежду и тяжко вздыхаю: новая порция засосов и отметин сумасшедшего однокурсника. Завтра же поговорю с ним о том, чтобы вернуть ему эти проклятые деньги. За минусом пятидесяти тысяч, конечно.