Курортное пугало

Когда она сказала, что приехала на автобусе, он немного разозлился: из-за ее экономии он проторчал на перроне целых полчаса, как дурак какой-то! Но он быстро взял себя в руки, успокоился, сел за руль.

Водителя он не стал брать намеренно: не хотелось, чтобы задуманная им авантюра имела много свидетелей. Лишние глаза и уши могли сорвать его планы. По этой же причине отпустил отдохнуть и домработницу, рассудив, что женщина, подавшая объявление «жена на час», справится с ее обязанностями.

Любу Эдуард приметил издали. Она стояла возле сумок, на одной из которых восседал пацан. Лицо у мальчишки было недовольным, у женщины – напряженным. Она была полновата, но при этом фигуру имела неплохую: облегающая футболка одинаково хорошо подчеркивала и ее достоинства, и ее недостатки.

Остановившись рядом с путешественниками, Эдуард открыл дверь и вышел из салона. Теперь он мог разглядеть своих гостей лучше. Внимание его привлекли броские серьги Любы: огромные красные камни округлой формы, прижавшиеся к мочкам, зрительно расширяли и без того не узкое лицо, делая его еще более простым. И даже свисающие до середины шеи маленькие бусинки, придававшие украшению оригинальный вид, не могли исправить этого негативного эффекта. К тому же на лице Любы не было косметики, из-за чего оно казалось каким-то расплывчатым. Эдуард посчитал бы свою будущую фиктивную жену совсем непримечательной и даже некрасивой, если бы не глаза: они были теплыми, внимательными и смотрели почему-то задорно, даже насмешливо. Взгляд завораживал, цеплял.

Гаврила поднялся с сумки и тоже посмотрел на Эдуарда изучающе.

– Это и есть твой спонсор? – обратился мальчишка к матери. – Ничего так у него тачка.

Когда рядом остановился черный «Фольксваген», Люба даже не сразу сообразила, что это приехали за ними. Но когда из автомобиля вышел высокий подтянутый мужчина лет сорока, она почему-то сразу угадала в нем Эдуарда Борисовича, хоть ни разу его не видела (это точно был не ее бывший любовник).

Несмотря на летний день, на Князеве были темно-синий костюм, застегнутая на все пуговицы белая рубашка и шелковый галстук, на ногах – хорошо начищенные коньячного оттенка туфли. Люба с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть: одеваться так в жару мог только абсолютный педант. В этом смысле облик ее работодателя совпадал с его психологическим портретом, который Люба составила в своем воображении, опираясь на короткие телефонные разговоры с ним. Но радовалась своей проницательности она недолго: под холодным жестким взглядом его серо-голубых глаз любой почувствовал бы себя неуютно. Ей пришлось постараться, чтобы не выдать испуга, спрятав его за улыбкой и смеющимся взглядом.