Леди (не)Удача

А какие огромные тут сияли звёзды! Руку протяни – и дотронешься!

   Я стояла, задрав голову и восхищенно разглядывала самые настоящие алмазы, рассыпанные по бархату зимнего неба. В прошлой жизни я совершенно не разбиралась во всех этих созвездиях, поэтому даже и не пыталась ничего найти, а просто любовалась.

   Вот где ңастоящее волшебство!

   - Лёжа будет удобнее. - Пока я терялась во времени и бескрайней красоте, Маркус успел зажечь небольшой камин и накидать маленьких подушек ңа кушетку. - Давай, ложись, не стесняйся. Принести одеяло?

   - Нет, спасибо. - Я присела и только сейчас поняла, что кушетка здесь только одна и нет больше никакой мебели.

От остального пространства мансарды нас скрывал угловой стеллаж и казалось, что одним махом мы переместились в совершенно иной мир, где есть только мы и звёзды. - А ты?

   - Я люблю лежать прямо на полу, - бесхитростнo улыбнулся граф и указал на еще один плед, который приготовил для себя. - Можно закинуть руки за голову и представить, что вокруг больше ничего нет.

   - Что мешает сделать то же самое на кушетке? - не поняла его предпочтений. – Пол ведь такой твёрдый и холодный…

   - Запретный плод сладoк, – загадочно прищурился мужчина, но не стал долго мучить меня загадками и с новой, абсолютно мальчишеской улыбкой признался: - В детстве мне всё это запрещали.

И подниматься сюда, и лежать на полу. Особенно ночью. Когда отца не стало, - улыбка Маркуса потускнела, но мужчина всё равно смотрел на меня, и я чувствовала: эти признания настолько личные, что сейчас происходит нечто большее, чем просто разговор, - я на долгие годы переехал к дяде в гарнизон. Вернулся, только когда поступил в столичную академию, и первым делом поднялся сюда. Лег и пролежал всю ночь…

   Скинув обувь и расстегнув узкий жилет, Маркус продемонстрировал мне, как именно ему нравится лежать. На его губах играла отстраненная улыбка, а в глазах отражались звёзды. Подловив себя на том, что откровенно любуюсь мужчиной, я торопливо отвела взгляд и тоже легла на спину.

Такое близкое и oдновременно далекое небо навевало тихую грусть и одновременно очищало разум от лишнего. Звёзды холодно мерцали, взирая на нас с царственным безразличием, но это, как ни странно, успокаивало. Маркус молчал и мне тоже не хотелось говорить – здесь это было бы лишним.

Нереальная, какая-то удивительная космическая магия безвременья и абсолютного спокойствия владела этим местом. В какой-то момент я расслабилась настолько, что даже умудрилась задремать, но когда Маркус легонько прикоснулся ко моему плечу, мгновенно открыла глаза и увидела его лицо совсем близко.

   Почему я решила, что он ужасен? Груб, зол, беспощаден? Это всё скорлупа… В этих глазах, в которых до сих пор мерцают звёзды, нет жестокости и злобы.