Леди Несовершенство

Да уж! Идея на самом деле неплоха! Лично мне неизвестны люди, которые способны постоянно таскать при себе большую ценность, чтобы ее сохранить.

– Можно посмотреть на статуэтку? – спросил Леша.

– Так я ее продала, – сказала Валечка, – нашелся человек. Случайно! На вырученные деньги мы с Костиком и живем.

И тут из кармана гостьи донеслась музыка, которую я сразу узнала: композитор Софья Губайдулина, «Висельные песни». Гениальная Софья создала этот цикл на стихи Кристиана Моргенштерна. Губайдулина сочинила две версии, одну для меццо-сопрано, контрабаса и ударных.

Она посвящена певице Патриции Адкинс-Кити. И вторую для женского голоса, флейты, баяна, контрабаса и ударных. Она посвящена ансамблю That и баянистке Эльсбет Мозер. Помнится, когда я слушала впервые номер тринадцать песни под названием Nein, что в переводе означает «нет», у меня затряслись руки. В этой песне веревка очень эмоционально рыдает и зовет к себе висельника. Человеку, не имеющему базового музыкального образования, очень сложно понять «Висельные песни». Равным образом музыкальному неофиту трудно верно оценить творчество Губайдулиной, принять его и признать, что Софья гениальна.

Валентина вынула трубку.

– Это из аптеки, лекарство для Костика пришло. Я сбегаю в туалет? Сейчас вернусь. Лампа, вам надо к доктору, который волосы лечит! Из вас перхоть высыпается, коричневая. Я вам в течение разговора ни слова не сказала про голову. Ну мало ли почему у вас так! Но когда с зубами прямо на глазах беда приключилась… Вы к врачу сгоняйте. Я заразы не боюсь, купила себе оберег от инфекций, я его на шее ношу! Вот он!

Валентина вытащила из-под кофты цепочку, на которой висело нечто круглое, размером с монету в десять рублей, и продолжила:

– Видите? Гасит порчу, сглаз, отгоняет чуму, холеру, оспу.

Поэтому я спокойна в вашем присутствии. Но вам лечиться надо! У зубника и волосатика!

Я не успела ничего сказать, Игрунова подхватилась и унеслась.

– Это кто? А где наш секретарь? Ясно. Сейчас в туалет зайдет женщина. Она должна вернуться назад. Не пускайте ее к лифту.

– Странная она, – пробормотала я, – зубник, думаю, это стоматолог, а волосатик – трихолог. Но почему Валентина подумала о каких-то моих болезнях?

– Э… понимаешь, – забормотал Леша, – когда ты пришла, то, кроме волос, все нормалек выглядело.

– Кроме волос? А что с ними?

– Ну… э… – замялся Алексей.

– Ничего, на мой взгляд, особенного, – сказал Костин, – твоя голова всегда похожа на пейзаж после взрыва макаронной фабрики.

– Но сегодня обычные спагетти смахивают на сахарный тростник, – хмыкнул Леша. – И глянь на стол.

– Что на нем интересного? – спросила я, рассматривая полированную поверхность.

– Ничего не замечаешь? – не отставал Алексей.