Ледяное озеро

Добро пожаловать на родину!

Да уж, проявлял фотографии! Вот еще один лжец, решил Хэл, обмениваясь с Эдвином рукопожатием. Этот близнец вызывал в памяти образ Хелены: глазами, волосами, манерой держаться, нижней частью лица. Ощущение странное и сверхъестественное, оно будоражило, лишало равновесия. Хэл глубоко вздохнул и завел беседу о погоде, качестве льда на озере, морозе, фигуристах, о том, не планирует ли Эдвин устроить какие-нибудь гонки, опробовал ли он уже буер. О чем угодно, лишь бы не взглянуть случайно на леди Ричардсон, которая переводила недобрый взгляд с одного на другого, чтобы понять, как Хэл реагирует на Эдвина, так похожего на мать.

Кажется, он поставил ее в тупик, догадался Хэл, надкусывая лепешку и чувствуя, как к нему возвращаются воспоминания о славных чаепитиях его юности. Была какая-то неподвластная времени особенность в этом предвечернем времени суток в «Уинкрэге», когда пылало и потрескивало пламя в громадном мраморном камине. Впрочем, знакомая сцена требовала более многочисленного состава исполнителей. Тут, за чашками, блюдцами и тарелками со сдобным угощением, должна присутствовать по меньшей мере дюжина участников, делящихся друг с другом событиями дня.

Он отметил цветовую палитру в комнате, темные грани стеклянного купола, мягкое освещение над каждой картиной… А какие картины! Почему он никогда раньше не замечал прекрасную коллекцию? Портрет отца сэра Генри работы Сарджента висел на стене над камином, три первоклассных полотна немецкой школы на дальней стене, замечательная сцена скачек принадлежала, вероятно, кисти Сислея, а еще несколько французских полотен конца девятнадцатого века радовали глаз своей колористической гаммой.

Поглощенный созерцанием живописи, он не заметил прибытия новых лиц, и, вскочив, принялся поспешно извиняться, выведенный из своих художественных размышлений. Расцеловался с Джейн (Боже милостивый, что же так гнетет ее душу?), а в следующий момент уже протягивал руку Солу — холеному, ухоженному, процветающему. Весь его облик южный, столичный: северяне имели свою ауру богатства и успеха, но она менее глянцевая, лишенная того лоска, что был у Сола.

— Хэл, дорогой мой! — воскликнула Труди, с ее вечно развевающимися шарфиками и неопределенным, рассеянным выражением лица.

Он тепло обнялся с ней.

— Каким же ты стал красивым, светским! Я вижу: Америка тебе подходит. Роукби, налей еще чаю мистеру Хэлу. Иди садись рядом со мной на диван, расскажешь о себе, и отсюда тебе будет всех видно; столько старых знакомых и такое эмоциональное потрясение, осмелюсь заметить, вдруг окунуться в прошлое! Не так это порой и хорошо.