Ледяное озеро

Но едва взглянув на этого человека, Лидия поняла, что ошибается. Это не какой-то провинциал, вырядившийся фашистом, чтобы за дешевым маскарадом скрыть свой характер неудачника. Не болван и не хвастун. Он один из них, из тех ужасных людей, которые натравливали шайки одетых в форму и официально санкционированных головорезов на пресловутых врагов государства: евреев, цыган, гомосексуалистов.

— Да, я обращаюсь к тебе, еврейка!

В его глазах не читалось ничего, кроме опасности для нее. Поза угрожающая, лицо, от глаза до рта отмеченное синевато-багровым шрамом, худое и жесткое, на тот самый арийский лад, столь любимый немецкими нацистами.

Он не был дураком или похожим на человека, который может испугаться людей иного типа, чем он сам. И глаза отнюдь не походили на глаза фанатика. Человека до краев наполняла холодная злоба. Ему нравится причинять боль и страдания, он уверен в холеной британской твердости и силе. У него голос человека, принадлежащего к высшим слоям, манеры того, кто знает, что рожден править и повелевать, кто с малолетства приучен преследовать, стрелять и терзать существа более маленькие и слабые, чем он сам.

И сейчас его охотничьей добычей оказалась Лидия.

Он стоял на противоположной стороне узкой улочки. Людей вокруг было немного, время ленча, Лидия выбежала купить к столу фруктов, пока зеленщик не закрыл лавку. Проехал на велосипеде мальчик от мясника, бросил любопытствующий взгляд на ее обидчика на нее и, беспечно насвистывая, двинулся дальше. Девушка, служащая у торговца мануфактурными товарами, спешившая домой перекусить в перерыв, перешла на ее сторону улицы, предпочитая держаться подальше от того человека.

Лидию охватила паника.

Она слышала, что этих мужчин было двое. Обычно такие не охотятся в одиночку, они разгуливают группами, шайками, сворой, любят действовать кучей, задевая других, провоцируя, побуждая свои жертвы к таким действиям, которые идут вразрез с их воспитанием и нормами поведения в обществе. Или же — если речь идет о таком субъекте, как этот, — им нравится властвовать, отдавать приказания, распоряжаться людьми. Они испытывают наслаждение и удовлетворение, видя, как по их приказу те пускаются в зверства и непристойности.

— Еврейка! — снова выкрикнул он.

 — Грязная еврейская девка! Ступай обратно, в свою крысиную нору. Твое место там — среди жирных косм и кривых носов твоего племени. Мы умеем обходиться с вами так, как вы того заслуживаете, как с крысами.

— Замолчите! — воскликнула Лидия в ответ высоким, срывающимся тоном. Она не должна позволять себе отвечать точно жертва, нельзя терять достоинство. — Это Англия, вы думаете, здешние люди позволят вам так себя вести?

Он бросил презрительный и высокомерный взгляд в оба конца улицы.

— Не вижу никаких людей.