Ледяное озеро

Бог ты мой, каким же злым взглядом полыхнула на него Ева! Потом Великая Тетка Дафна сказала Розалинд, что та выглядит как елочная игрушка — аляповато, по нынешней моде — и до чего это провинциально, нарядиться в таком духе для домашнего бала в зимний сезон.

У Розалинд обвисли губы, в глазах полыхнула ненависть, но прежде чем они с Евой успели что-то ответить, Великая Дафна обратила свое внимание на меня.

— Великий Боже, девочка! — закричала она. — Нельзя появляться на людях в таком виде. Иди наверх и переоденься, ты позоришь семью! Как может дочь Делии иметь такой безобразный вкус?

Тут я думала, папу хватит удар: сначала критика в адрес Розалинд, а потом Великая Тетка осмелилась произнести мамино имя.

Я заметила, что его ничуть не взволновала критика в мой адрес. Саймон стоял и хватал ртом воздух как рыба, поскольку предмет его обожания огорчили. Ева была белая от бешенства, Анджела посмеивалась, и даже Сеси повеселела. Дядя Хэл наблюдал за всем этим с выражением, которое я могу определить только как презрительное, и с порочной кривой усмешкой на лице. Ники единственный выступил в мою защиту, благослови его Бог. Он стал красным и поднял голос против Великой Тетки Дафны, заявив, что это не моя вина; это единственное платье, какое у меня есть, и находится масса денег тратить на одежду Розалинд, но никого не заботит, как выгляжу я.

Дядя Хэл обронил сквозь зубы: „Молодец, Ники“. Ева ринулась в бой и сказала, что я всего лишь школьница, мой черед еще настанет, я еще пока расту и нет смысла тратить деньги на хорошую одежду, из которой я вырасту.

Тогда Великая Тетка Дафна надвинулась на меня и потребовала, чтобы ее провели наверх, в мою комнату.

Она желает произвести ревизию моего гардероба. Ева вовсе не пришла в восторг от этого, но Великая Тетка стремительно пронеслась мимо. Примерно через две секунды она была уже внизу, ища Боннэ и делая всевозможные зловещие комментарии по поводу скудного содержимого моих шкафов.

— Просто не верится, но вижу, ты говоришь правду, Урсула, когда утверждаешь, что это твое единственное приличное платье. Боннэ! Где эта проклятая женщина? Боннэ, ты видишь, как выглядит мисс Урсула?

Лицо Боннэ было красноречивее всяких слов.

— Сними это, Урсула, тогда Боннэ сможет хотя бы наложить несколько стежков, чтобы оно на тебе нормально сидело.

А когда закончишь, Боннэ, то уложишь волосы мисс Урсуле, и пусть она попудрит нос. И принеси то филигранное бриллиантовое ожерелье, которое я никогда не надеваю. Я держу его из сентиментальных побуждений, — пояснила она мне, — поскольку мой дорогой Вульф преподнес мне его в праздничной хлопушке. И те серьги с браслетом, из тонкого золота с бриллиантами.

Потом ее взгляд упал на мои старые туфли. Снова последовали вскрики ужаса.