Ледяное озеро

Потом, когда я стану знаменитым писателем, они начнут беспокоиться, что я помещу их в свои книги.

— А сегодня вечером вы тоже собираете материал?

— Вы имеете в виду о вас? Не будьте тщеславным. Я недостаточно вас знаю, чтобы определить, сумею ли выстроить на вашем материале характер персонажа. У вас есть какие-нибудь тайны?

— Как? — Майкл даже не верил, что участвует в этом разговоре. Сколько лет Урсуле Гриндли? Пятнадцать? Да поможет Бог ее семье, когда она вырастет!

— Тайны. Секреты. Темные дела в прошлом. Тот ли вы, кем желаете казаться? Я знаю, чем вы зарабатываете на жизнь: водите аэропланы.

— Я конструирую самолеты. Авиатехнику. — Уж это-то должно погасить ее запал: в конструировании самолетов нет ничего таинственного и великосветского.

— Как вы считаете, будет война? Я думаю, да. А в этом случае вам придется конструировать истребители и бомбардировщики?

— Вряд ли у вас есть свободное время для тайн. Едва ли — коль скоро голова набита аэропланами. А с детства у вас не сохранилось никаких страшных секретов?

— Нет. — И если бы даже они существовали, он бы не поведал о них Урсуле. Девочка явно обещает вырасти в ходячую угрозу для друзей и знакомых, не говоря уже о родственниках. Майкл почти проникся сочувствием к Гриндли.

— Все подавлено и вытеснено в подсознание, осмелюсь предположить, — заключила она философски. — Жаль, право. Вы не принесете мне мороженого? Лучше клубничного.

Молодой человек двинулся туда, где подавали мороженое. Какая странная девочка! Надо расспросить о ней Сеси. Темные тайны, ничего себе!

Потом Майкл вспомнил холодную черноту своих ночных кошмаров и, позабыв о мороженом, пошел поискать что-нибудь выпить.

Глава тридцать восьмая

К одиннадцати часам в оранжерее стало жарко. Запах дыма от сигар и сигарет перемешивался с ароматом духов и слабым, но куда менее приятным запахом пота. Эдвин вынул портсигар и достал сигарету. Закурил, выпустил в густой, тяжелый воздух струю дыма и стал наблюдать за происходящим вокруг.

У него возникло ощущение своей изолированности, отчужденности. Его окружал мир, в котором он вырос, эти люди были либо его родственниками, либо просто одной с ним породы. Молодые почти все являлись его давними друзьями и соседями. Когда-то они вместе играли в ковбоев и индейцев, сколачивали веселую шайку смельчаков; летом они были пиратами и путешественниками на озере, зимой — полярными исследователями и горноспасателями. Он ходил вместе с ними в школу, позже — в университет, а теперь все чаще надевал парадный костюм, чтобы быть шафером на их свадьбах, когда они роднились с людьми из той же породы.

Только вот сейчас между ними выросла стена.