Ледяное озеро

Что ж, после того, что случилось, Лидия имела право на эти эмоции. Но под оболочкой страха и негодования было ли в ней сколько-нибудь любви к Эдвину? Как долго они вообще знакомы? Они повстречались всего несколько недель назад. Однако этого времени достаточно для Эдвина, чтобы утвердиться в своих чувствах.

В глубине души Аликс радовалась, что Лидия понимает: он делает ей предложение не из жалости. Ну и пусть продолжает так думать. Аликс не хотела, чтобы Эдвин женился на Лидии, или — если уж быть до конца честной — не желала, чтобы Эдвин ее любил.

Нет-нет, она не станет молить за брата и не допустит, чтобы он сам за себя молил. Лидия не понимает своего счастья — иметь такого мужчину, как Эдвин.

— Думаю, нам пора идти, — сказала она, поднимаясь и возвращая бокал на стол. — Поздно, я устала.

— Конечно. Это было так любезно с вашей стороны прийти и справиться обо мне.

— Любезно?! Поздно, устала!.. О чем ты, Аликс? У нас не обсуждение подготовки к церковному празднику! Я хочу, чтобы Лидия поехала сейчас вместе с нами, как твоя подруга и моя будущая жена, в «Уинкрэг», где ее настоящий дом.

— В «Уинкрэге» не мой дом. У меня нет дома и нет родины, — вздохнула Лидия. — Я сама по себе.

— Черта с два! — сердито возразила Аликс. — Вы приехали в эту страну, и отныне здесь ваш дом, с Эдвином или без него! И мне очень жаль, что тот грубиян мерзко вел себя с вами. Мне стыдно. Но теперь это ваша страна, и если люди чувствуют к вам симпатию или любят вас, то потому, что они испытывают именно эти чувства, а не жалость или презрение!

Лидия изумленно смотрела на нее. Эдвин рассмеялся.

— Хорошо сказано, Аликс!

— Однако, — продолжила она, — я не уверена, что в данный момент «Уинкрэг» подходящее место для гостей. Бабушка что-то затевает, Эдвин. Я убеждена.

Но Эдвин не слушал: его мысли были заняты одной лишь Лидией.

Сол попросил Роукби принести ему бокал бренди и, получив, отнес к себе наверх, в спальню. В их с Джейн комнате было тепло, уютно, опрятно и пусто. Постель на высокой и широкой кровати раскрыта, одеяло призывно загнуто с обеих сторон; его пижама выложена с левой стороны, шелковая ночная сорочка Джейн — с правой.

Серая шелковая сорочка. Почему она носит так много серого? В сером Джейн выглядела мрачно или безвкусно, ее вещи не были того уныло-серого оттенка, присущего школьной форме и английскому небу. Нет, они нежных, утонченных, дорогих тонов, но все же серых. Когда Джейн бывала не в сером, то носила тусклый голубой. Размытые, холодные тона… Так гармонирующие с ее бледным лицом и пепельными волосами.

Сол снял вечерний костюм, повесил на стул, аккуратно расправив заутюженные складки, — точь-в-точь как делал с той поры, когда был маленьким мальчиком. Надел бархатный халат, подарок Джейн, слава Богу, не серый.