Ледяное озеро

Урсула гостит у нас, вы не знали? Она прибыла вчера поздно вечером, после бала. Видно, что она очень рада некоторое время побыть вдали от «Гриндли-Холла». По-моему, Урсула не слишком ладит с Розалинд. Господи, а та девушка просто красотка!

— Вчера она выглядела так, будто окунулась в сахарную глазурь. Впрочем, да: она прелестна.

«А вот тебя не назовешь прелестной», — подумал Хэл, наблюдая за Аликс, занятой сортировкой гладиолусов, — в зеленом фартуке, по-рабочему обвязанном вокруг талии, с зачесанными назад и заправленными за уши волосами. Сосредоточенно прищурившись, она сражалась с непокорным черенком. Нет, это определение не подходило Аликс ни в малейшей степени. Хэлу доставляло удовольствие просто сидеть и смотреть на нее.

— У вас на носу что-то зеленое, — промолвил он.

Тыльной стороной ладони Аликс провела по носу.

— Тля, — удивленно протянула она. — Не пойму только, почему в декабре.

— Здравствуйте, мистер Гриндли! — воскликнула Утрата, врываясь в комнату вместе с Урсулой. — Хочешь помогать украшать елку? — обратилась она к подруге. — Мы всегда это делаем в сочельник, а поскольку бабушка лежит больная, мы протянем электрогирлянду прежде, чем она успеет нам запретить. Когда повесят остальные украшения, тогда уже трудно будет заменить лампочки на свечи.

— Почему у вас такой недоуменный вид, дядя Хэл? — спросила Урсула, обращаясь к нему словно к слабоумному, что его позабавило. — Леди Ричардсон не одобряет электричество, она предпочитает свечи. Только эти лампочки особые: сэр Генри привез из Америки.

— Свечи тоже очень красивы.

— И очень опасны, — заметила Утрата. — Однажды елка загорелась, это случилось задолго до моего рождения. Аликс, помнишь тот случай? Нам с Урсулой рассказал об этом Роукби.

— Да, дядя Джек взбесился и начал дурить со свечой, — кивнула Аликс. — Но это не была случайность. Он нарочно пытался поджечь елку.

— Роукби говорит, он мог спалить дом.

— Держу пари, уж он получил сполна от леди Ричардсон, — предположила Урсула.

— Нет! — возразила Утрата. — Она никогда на него не злилась, что бы он ни вытворял.

— Младший сын, — рассудительно вздохнула Урсула. — Их часто балуют. Могу лишь пожалеть, что это не распространяется на дочерей, я бы хотела, чтобы меня хоть разок кто-нибудь побаловал.

— О, Фрейд и вся эта чепуха, кто в это верит? Может, она раз попыталась устроить ему выволочку, но он дал ей такой отпор, что она больше не рисковала. Сейчас все не имеет значения, он мертв много лет — вот она и отыгрывается за него на остальных.

— Так, Утрата! — строго окликнула Труди, входя в комнату с кремовой вазой в руке.

— А мне придется, как фермерше, ехать на тракторе. Нет, не спрашивайте, моя нога гораздо лучше, но в гору по обледенелой тропе — это выше моих сил.