Ледяное озеро

Там она могла отвлечься от ужаса, что нагнал человек, набросившийся на нее на улице с оскорбительными нападками. Какие бы тяжелые чувства ни вызвал в ней тот эпизод, это было ничто по сравнению с происходившим на континенте, в пугающем европейском мире, который она покинула. Лидии помогло прийти в себя искреннее и ненавязчивое участие американки Тины, так свойственное Новому Свету, а еще — возмущение Эдвина по поводу вопиющего и столь неанглийского инцидента. Им удалось унять ее боязнь оставаться в этом городке и убедить удержаться от первоначального импульса бежать обратно, на юг.

— Лондон — малопригодное место дня вас, милая, — сказала Тина. — В самые лучшие времена это мрачный старый город, и, как я предполагаю, именно там околачивается большинство чернорубашечников.

— Ну куда тебе ехать? — промолвил Эдвин. — Ты могла бы жить со своей сестрой и зятем, но в коттедже тесно, ты сама говорила.

Лидии пришлось признать правоту их слов. Этот маленький городок, расположившийся возле озера, не таил в себе опасностей Берлина или Вены — ни сейчас, и вообще. После инцидента к Лидии явился тот самый местный полицейский. Крупный мужчина, он стоял в ее гостиной, красный и смущенный, держа в руках шлем и чувствуя себя неуютно. Он выразил Лидии свое участие и пообещал, что серьезно побеседует с теми приезжими, если только они не сбежали ночью, не расплатившись за постой. Он так прямо не выразился, но Лидия поняла: полисмен считал, что это послужило бы миссис Маккехни хорошим уроком — дабы впредь она не пускала к себе сомнительных постояльцев. Лидия сообразила, что именно это вертелось у него на языке.

Они с полисменом происходили из столь разных миров, что между ними, казалось бы, не было никаких точек соприкосновения. Тем не менее в них обоих присутствовало одинаковое чувство оскорбления и протеста. Протеста против того, что какой-то чужак преступил границы цивилизованного поведения и нарушил право на спокойную жизнь мирных жителей городка и его гостей — какими бы темноволосыми и иностранными они ни являлись.

— Я не одобряю фашистских молодчиков, мисс, это уж факт, поверьте, — сказал он, задержавшись в дверях перед уходом. — Если они еще раз высунут свой нос, арестую их по обвинению в нарушении общественного порядка. Или даже в подстрекательстве к беспорядкам.

Лидия часто ощущала одиночество, когда Эдвин находился в «Уинкрэге». В той своей прежней жизни, в Вене, она привыкла жить в доме, всегда гудящем как улей — от родных и гостей, от кипучей деятельности. Поэтому она обрадовалась, когда к ней привезли двух типично английских девочек. Вместе с ними приехал и Эдвин — опять с потемневшим от гнева лицом, негодующий на неизвестного хулигана, напавшего на рыжеволосую девочку.