Ледяное озеро

— Я буду мыть, а ты вытирай, — сказала Аликс. — Ты знаешь, куда что убирать. — Она вставила затычку в раковину, налила воды из крана, насыпала мыльных хлопьев и начала с бокалов. — Лидия, почему ты не хочешь выйти замуж за Эдвина? Он по уши в тебя влюблен, это сразу видно.

— Вероятно, но любовь и брак не всегда идут рука об руку, что бы там ни пелось в песнях.

— Разве ты его не любишь?

— Да, в известном смысле. Слишком сильно, чтобы выйти за него замуж.

Аликс стерла с края бокала след от губной помады.

— Это одно из умных замечаний, которых я не понимаю.

— Ты его сестра, вы с ним близки. Близнецы — особый случай. Ты хочешь его с кем-то делить?

— То, что я хочу, не относится к делу. Чего я на самом деле желаю для него — это чтобы он был счастлив. А он несчастлив. В настоящее время, во всяком случае.

Лидия вытерла бокал, посмотрела сквозь него на свет и убрала в буфет.

— Между нами пропасть: между тобой и мной, между мной и семьей Эдвина. Вы с Эдвином близнецы, и ты во многих отношениях очень на него похожа. Когда я с ним, то забываю, что он англичанин, но когда вижу его с тобой, сознаю, как велика разница между нами. Любовь прекрасна, однако для брака ее недостаточно.

— Ты не романтическая натура.

— Я пришла из мира, лишенного романтики, и не понаслышке знаю, какую опасность могут нести в себе узы любви и родства. Заложники судьбы — так, кажется, это называется по-английски. Да, я полюбила Эдвина, хотя это произошло и не сразу. До сих пор удивляюсь… Я ведь думала, что больше никогда не полюблю.

— Твоя любовь — единственное, что имеет значение.

Произнеся эту фразу, Аликс поняла, что она глупая. Она тоже не была романтической идеалисткой и знала, что влюбиться и жить долго и счастливо — разные вещи.

— Я несу в себе множество воспоминаний, плохих воспоминаний, — продолжила Лидия. — А кроме того, когда я вижу Эдвина в его семейном кругу, в большом родовом гнезде, со слугами, столовым серебром… вижу весь антураж, который сопутствует деньгам, то думаю: какое отношение я, бедная еврейка-иммигрантка из семьи венских интеллектуалов, имею ко всему этому?

— Едва ли нас можно отнести к знати, — возразила Аликс. — Ты говоришь так, словно речь идет об аристократе в старинном замке. Наши деньги — новые деньги, их источник — промышленность и бизнес, а не земельные владения и браки с титулованными особами. Кстати, бабушка, как и ты, происходит из академической среды. Ее отец был профессором в Кембридже.

Лидия принялась за суповые тарелки.

— Ваша бабушка… Вот серьезная причина для того, чтобы я не выходила за Эдвина. Ваша бабушка ненавидит евреев, и тебе это известно. Она в штыки встретит еврейскую невесту своего внука.