Ледяное озеро

Как странно, подумала Аликс, заменив свою газету на другую, прочитанную Эдвином, что сейчас, перед лицом кризиса, они кажутся больше похожи на семью, чем раньше. С тех самых времен, как погибли мама и папа. Все сидели в гостиной «Уинкрэга», сплотившись перед лицом опасности.

— Как ты думаешь, они знали? — спросила она и прочитала вслух очередной заголовок: — «Герой войны оказался дезертиром». Бабушка, дедушка, тетя Труди, дядя Сол… Они знали об этом?

— Я уверен, что бабушка знала, — ответил Эдвин.

— В церкви есть мемориальное окно. Не понимаю, как она могла его установить, если знала, что он не погиб, а был трусом и дезертиром? — покачала головой Аликс. — Особенно эта героическая военная поза на картине.

Эдвин пожал плечами.

— По крайней мере тут мы можем истолковать сомнение в ее пользу и предположить, что она выяснила правду после того, как памятный знак уже установили. Вряд ли она могла бы его убрать без объяснения причин.

— Дедушка наверняка тоже знал, — промолвила Утрата.

Эдвин не согласился с ней.

— Бабушка могла держать это от него в тайне. А в таком случае, откуда он узнал? Все это замалчивалось. А бабушка вынуждена была осторожничать, она не могла с уверенностью предсказать, как дедушка встретит подобную весть. Он не одобрил бы дезертирства, даже если это его сын.

— Хорошо бы иметь больше подробностей, — вздохнула Аликс. — Здесь говорится только, что дядю Джека не убили. Он дезертировал и через несколько лет объявился в Германии, где, видимо, спелся с нацистскими лидерами. Вот здесь фотография, на которой он вместе с Гитлером. Когда я на нее смотрю, меня охватывает стыд.

Эдвин изучил снимок в газете «Дейли мейл».

— Интересно, где он получил этот шрам?

— В Гейдельбергском университете? — предположила Аликс. — Честно заработал на студенческой дуэли.

— Похоже, в дяде Джеке вообще не было ничего достойного уважения, — заметила Утрата. — Джаго Робертс! Надо же выбрать себе такие имя и фамилию. Но как газетчики пронюхали, что Джаго Робертс и есть дядя Джек?

— Просочилась информация из Особого отдела или от кого-либо еще, — произнес Эдвин.

В целом Утрата не выказала большого интереса ко всей этой истории.

— Поскольку я не знала дядю Джека… нет, извините, Великого Дядю Джека, то мне наплевать, умер он или стал фрицем. Я отрезанный ломоть, так что ничего не поделаешь.

Урсула подошла к вопросу с житейской мудростью.

— Паршивая овца в стаде — вот как это называется. В каждой семье имеется такая. Конечно, ужасный стыд, если оказываешься выставлен трусом всем напоказ, и я понимаю, что для поколения сэра Генри это выглядит омерзительным и позорным. Но война много лет назад закончилась. Я знаю, что если бы оказалась в самом пекле, то наверняка бы тоже сбежала.