Ледяное озеро

Предположу, она захочет поселиться в Германии, и тебе будет полезно съездить туда и своими глазами посмотреть, к чему способна привести тамошняя политика.

Аликс подумала, что тетя Джейн ни за что не отпустит его туда.

— Я всегда знала, что теории о плохой наследственности — чушь, — произнесла она. — Как выяснилось, дефекты имелись не у моей родни. Да и Утрата вполне нормальна, хотя у нее такая наследственность…

Проблема заключалась в том, как объяснить все Утрате. Дедушка считал, что надо сказать ей правду:

— У нее трезвый ум, свободный от ханжества и предрассудков, и достаточно отваги. Она все поймет.

Аликс с ним не согласилась. Неужели он действительно готов рассказать девочке, которая является одновременно его внучкой и правнучкой, что ее зачатие явилось результатом насилия и инцеста.

— Чудовищно! — сказала она. — Я не представляю, как Утрата справится с этим.

— Конечно, не справится, и не следует от нее подобного ожидать! — раздраженно бросил Сол. — Внешне все должно остаться как прежде, если только Изабел не планирует заявить права на свою долю родительского наследства, которая на данный момент находится в трастовом управлении для передачи в будущем Утрате.

— Пусть лежит там, где лежит, — промолвила Изабел. — Я богатая женщина и вправе распоряжаться своими финансами. Я хочу, чтобы те деньги остались Утрате.

Тетя Труди произнесла:

— Мы должны ей сказать. Молодой ум гибок и оптимистичен. У нее впереди целая жизнь, ей нет нужды цепляться за прошлое.

Создавалось впечатление, что Труди хранила ужасную тайну так долго, что теперь раскрытие этой тайны было способно внести мир и покой в ее душу.

Джейн с ней согласилась.

— Тайное имеет свойство становиться явным. Утрата может обнаружить истину в самое неподходящее для нее время.

— Оставим все как есть, — вздохнула Изабел. — Я ее мать, ближайшая родственница, и я говорю: мы сохраним это в тайне. Я не хочу никогда больше слышать имя Джека и не желаю, чтобы Утрате пришлось до конца дней тащить его как бремя.

— Бремя! — злобно прошипела бабушка в лицо Изабел. — Джек не был бременем. Он был единственным из вас, кто чего-то стоил. Единственным, кого я любила, а из-за тебя, Изабел, его жизнь оборвалась.

— Бабушка, он сам сеял гибель и разрушение всюду, где ни появлялся, и в конце концов разрушил и свою жизнь! — крикнул Эдвин.

Аликс поспешила вмешаться:

— Думайте как вам угодно, бабушка. Никто из нас с вами не согласен. Господи, я думаю, даже дядя Сол не сможет простить всего, что натворил Джек. Не только по отношению к Изабел, но и… — Она собралась прибавить: «но и по отношении к Урсуле», — но заметила дедушкино лицо и осеклась.

Сол, красный от негодования, бросил на нее возмущенный взгляд.