Ледяное озеро

 — Никто, кроме тети Анджелы, не рад приезду дяди Хэла; видимо, это ужасно для него — вернуться домой и обнаружить, что его здесь ждали не больше, чем какого-нибудь бродячего пса. Я знаю, Ева собиралась вести себя с ним высокомерно и пренебрежительно, она стонала и жаловалась папе: какая, мол, досада, что Хэлу понадобилось приехать в гости именно сейчас, когда вот-вот вернется домой Розалинд, а ей совсем не обязательно общаться с какими-то сомнительными личностями. Подразумевалось: „с какими-то еще“, — ведь, по ее мнению, мама уже бросила тень позора на наш дом, и для репутации Розалинд нехорошо ассоциироваться с подобной особой. Не думаю, что дядя Хэл понимает, зачем папа хотел, чтобы он приехал. На мой взгляд, он приехал только ради замерзшего озера, а в ином случае — остался бы там, где был. Очень ему нужно, чтобы папа и Роджер накинулись на него с этими акциями. Они уверены, что мне ничего не известно, а то не стали бы так чертовски громко об этом распространяться. А Ева ужасно злится, что им требуется согласие Хэла на совершение сделки, из нее так и прет снобизм по поводу того, что он актер. Как можно быть такой старомодной? Некоторые актеры сейчас чертовски важные люди. Я не считаю, что дядя Хэл из таких, а иначе мы бы что-нибудь о нем слышали, но мне он не кажется безработным бродягой, какими считает их всех Ева. Он выглядит успешным и вдобавок человеком, которому глубоко плевать, что говорят о нем люди вроде Евы. И еще: у него в глазах блестит насмешливый огонек — похоже, он находит ситуацию забавной. Ах если бы я могла так же к ней относиться!»

После ленча Хэл отправился в «Уинкрэг», проделав часть пути в компании Анджелы и Сеси, которые собрались в деревню, где Сеси хотела купить пару новых коньков. По обледеневшему снегу продвижение шло медленно, но настроение Хэла поднималось тем больше, чем глубже он вдыхал чистый, морозный воздух и смотрел вверх, на вершины гор, ослепительные на фоне синего зимнего неба. Каждая каменная стена, каждое поле и дерево были ему знакомы; прошедшие годы рассеялись словно дым, и он опять вернулся в дни своей юности, полный до краев радостных надежд, ожиданий и честолюбивых замыслов.

Тогда он мечтал стать великим актером, одним из трагиков своего поколения, горел желанием потрясать публику исполнением классических ролей. О его Гамлете, Макбете и Бенедикте станут говорить в Лондоне, а еще — он будет знакомить умных и понимающих зрителей со всем богатством современной драматургии.

Этим честолюбивым мечтам не суждено было исполниться. «Какая часть того, о чем мы грезим в двадцать лет, воплощается в жизнь?» — спрашивал он себя, шагая по хорошо знакомой тропинке к подъездной аллее «Уинкрэга».