Мы знаем, что ты помнишь

Ее выговору не хватало мелодики местной онгерманландской речи, которая еще частично сохранилась у ее мужа. Софи сообщила, что она родом из Стокгольма, но ей нравится этот сельский край. Ее не пугают здешние тишина и уединенность, наоборот, она находит их просто очаровательными. С мужем и детьми они проводят здесь почти весь свой отпуск, на небольшой усадебке, где вырос Патрик, в ней нет ровным счетом ничего примечательного, зато все по-настоящему. Родители мужа – люди еще бодрые и на лето перебираются жить в пекарню по соседству, уступая молодым место. Сейчас они, слава богу, отправились с внуками на реку. Софи взяла мужа за руку.

Пожилой мужчина, которого звали Кьелль Стринневик, жил в ближайшем к дороге доме и еще вчера заметил, что Хагстрём не забрал свою газету. Больше ему сказать было нечего. Подумав, он добавил, что не видел старика всю неделю. Впрочем, он не из тех, кто любит подглядывать за соседями из-за занавесок, – у него и своих дел по горло.

– А ты ведь дочка Вейне Шьёдин, из Лунде, верно? Я слышал, что ты пошла работать в полицию. – И Кьелль Стринневик прищурил глаза, глядя на Эйру с неприязнью, а может, и с одобрением – трудно сказать.

Эйра попросила молодого напарника оформить их показания. Не то чтобы это было его обязанностью, но прямо сейчас куда важнее было допросить Улофа Хагстрёма, и более опытный полицейский справится с этим делом куда лучше.

Та девятилетняя девочка, что жила в ней, была абсолютно с этим согласна.

Эйра двинулась к машине. «Понтиак Файерберд Транс Ам», модель 1988 года выпуска, судя по словам Патрика Нюдалена, чей голос доносился до нее, пока она шагала по газону.

– Немного странно, что он рассказывал о годе выпуска модели, когда сам только что обнаружил своего мертвого отца. Но, с другой стороны, я и сам не знаю, как повел бы себя в подобном случае. Хотя у меня с родителями хорошие отношения, и мой папаша никогда бы не остался лежать…

Сад был неухожен, но запущенным назвать его тоже было нельзя, трава пожелтела от ранней летней засухи. Еще сравнительно недавно кто-то ухаживал за ним, но бросил это дело в прошлом году или около того.

Черный пес поставил лапы на стекло машины и разразился внутри лаем. Мужчина на водительском сиденье поднял голову.

– Улоф Хагстрём?

Она показала ему свое удостоверение, держа его на уровне его глаз. Эйра Шьёдин, офицер полиции из Крамфорса, южный Онгерманладский округ.

Его рука казалась тяжелой, когда он опускал вниз боковое стекло.

– Можете рассказать, что произошло? – спросила она.

– Он просто сидел там.

– Где? В душе?

– Угу. – Улоф Хагстрём посмотрел на пса, который расправлялся на полу салона с порванным пакетом из-под гамбургеров. Эйре пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его бормотание.