Мы знаем, что ты помнишь

Прежде он бы рявкнул. А сейчас не получается выдавить ни звука.

Где я? Может кто-нибудь ответить?

А они наклоняются над ним. Он хочет сказать им, чтобы они ушли и оставили его в покое, но они трогают его, они разговаривают с ним и они спрашивают его:

Улоф? Ты меня слышишь?

Улоф?

Черт побери, как же все-таки чешется.

Купив пакет булочек в кофейне возле городского клуба, Эйра миновала мост и свернула на Клокестранд.

Летние дачи находились примерно там, где она их помнила, разве что чуть дальше от дороги и не так близко к реке. Из-за угла дома появился ее бывший коллега.

– Ни хрена себе – какие люди!

Эйлерт Гранлунд поздоровался с ней по старинке, как это делали раньше, никаких объятий без нужды, только взмах рукой в воздухе и задорное «Здорово!».

Как и большинство других дачников, имевших участки на этой стороне реки, он был безмерно влюблен в свою веранду, которая явно была близка к тому, чтобы размерами превзойти сам дом.

– Каждый год я говорю себе, что она могла бы быть чуточку больше, – сказал Эйлерт Гранлунд. – Нужно ставить перед собой какие-нибудь задачи и придумывать долгосрочные проекты, если не хочешь окочуриться раньше времени.

На столе уже стоял термос с кофе. Эйра достала из пакета купленную выпечку. Появилась жена Эйлерта и, поздоровавшись, вернулась обратно к своей клумбе, которую она обкладывала камнями.

– А ты сама-то как? Как продвигается твой проект?

– Я вернулась обратно к патрулированию и слежению за порядком, – ответила Эйра.

– Ни черта не вышло?

– Да нет.

– А что тогда?

– Я не об этом хотела поговорить."

"– Shoot, baby[16], – сказал Эйлерт и ухватил булочку с корицей, – но сперва слей-ка мне чуток информации про того парня, что вы нашли в Локне.

– А я думала, ты терпеть не можешь полицейских, которые сливают информацию, – поддела его Эйра.

– Если журналистам – то да, а тут всего-навсего один старый чудак, который если с кем-то и разговаривает, то только с улитками.

Смех Эйлерта был все таким же громогласным, каким она его запомнила. Когда коллега вышел на пенсию, в коридорах сразу стало непривычно тихо.

Эйра рассказала ему о ботинке модели «Доктор Мартинс». Эйлерт любил такие истории и обожал детали, которые демонстрировали компетентность сотрудников. Он даже потребовал, чтобы она дала послушать ему что-нибудь из «Нирваны», чтобы иметь представление о том, что такое стиль гранж.

– Если парень слушал это на полную громкость, – сказал он, – то ничего удивительного, что у кого-то в Локне лопнуло терпение.

И снова смех, такой же взрывной, как и раньше.

– Я читала материалы по делу Лины, – сообщила Эйра.

Эйлерт Гранлунд сразу перестал смеяться.

– Ух ты. А зачем? – И, не дав ей ответить, продолжил: – Да, да. Это все из-за того убийства отца Хагстрёма.