Мы знаем, что ты помнишь

И еще, кажется, подтвердилось, что отец и сын не общались друг с другом. Свен Хагстрём пользовался только своим стационарным телефоном, чтобы жаловаться властям на состояние местных дорог, не считая нескольких звонков в библиотеку и еще пары звонков вам в участок.

– Нам-то он зачем звонил?

– Звонки не зарегистрированы, – сообщил ГГ, – разговор длился меньше минуты. Кажется, он хотел о чем-то заявить, а потом передумал.

– У него не было мобильного телефона?

– Во всяком случае, мы ничего не нашли.

Рулле Маттссон был во дворе и подстригал траву, орудуя ручным триммером старой модели. Голый торс, жилистые руки.

Когда он опустился на садовую скамью, с него градом лил пот.

Он попросил Эйру сходить в дом и принести пива или чая, если полицейские не откажутся с ним выпить, в противном случае можно поискать сока в кладовке.

Дом вовсе не походил на обиталище одинокого старика, который тоскливо коротает свои последние деньки на этом свете. Скорее наоборот. Внутри все было тщательно обустроено и прибрано и пахло чем-то уютным. На кухонном столе те же пышные пионы, что и на клумбе снаружи. Эйра вспомнила, что в народе их называют «розами для бедных».

– Докатились, – проворчал Рулле Маттссон, сделав несколько глотков. – И у кого только на старика рука поднялась? Это что ж выходит, теперь даже в собственном доме нельзя чувствовать себя в безопасности?

Свена Хагстрёма он знал с пятидесятых годов, по работе, профсоюзу и хоккейной команде. Свен даже помогал ему таскать бревна, из которых на участке, доставшемся Рулле при дележе земли родителей, был построен этот самый дом, древесина самого худшего сорта, какую им удалось купить по дешевке, но тогда на это никто не обращал внимания. Зато дом до сих пор крепко стоит и дал крышу над головой четырем детишкам и жене, которая сейчас живет в Бьяртро.

На этих словах лицо старика омрачилось, но он тут же снова улыбнулся.

– Сорок семь счастливых лет. Пожалуй, больше, чем выпадает на долю большинства отцов.

Сам он оказался на лесопилке в Болльста, когда сплав леса прекратился и конторские крысы свалили отсюда вместе с последней партией бревен. Свен Хагстрём продолжил работать в лесу. В последние годы старые товарищи по работе не слишком часто пересекались. Фактически их общение прекратилось после того ужасного случая с его сыном и девочкой Линой. С годами Свен растерял свою оставшуюся семью и остался совсем один.

– Что-то ломается в человеке. В смысле, когда с ним такое происходит. – И Рулле Маттссон махнул бутылкой в сторону сада и леса в отдалении.

– Свен говорил о своем сыне?"

"– Никогда. Как будто его и не существовало. Я ведь помню Улофа еще ребенком, он играл с моими мальчиками. Но я никогда не замечал в нем ничего такого.