Мы знаем, что ты помнишь

Словно в скальной породе пролегла трещина, и горные массивы разошлись в стороны, отделившись друг от друга.

Голос Патрика в ушах.

– Вы ошиблись или перепутали его с кем-то другим. Мой отец никогда бы не сделал ничего подобного. Вы чертовски сильно ошибаетесь. Так вот чем на самом деле занимаются наши доблестные органы? Вот, значит, какая у вас здесь, в глуши, полиция? Теперь-то я понимаю. Собрали здесь кучку отбросов, которые больше нигде не могут найти себе работу. Адам Виде, говорите? Да кто это, черт возьми, такой?!

И следом грохот, как будто что-то упало или сломалось.

Невозмутимое спокойствие Боссе Ринга составляло разительный контраст с возмущением Патрика. Голос коллеги был наполнен теплом и дружелюбием, в нем присутствовали даже отеческие нотки, которых Эйра прежде никогда от него не слышала.

– Вы заметили что-нибудь необычное, когда приехали к родителям? Какое настроение царило в доме? Вы когда-нибудь замечали в вашем отце склонность к насилию?

Голос Патрика звенел как натянутая струна, на октаву выше, чем когда они разговаривали с ним в прошлый раз. Все было как всегда, уверял он. Разве что вышла небольшая размолвка между Софи и его матерью по поводу детской одежды или что там у них теперь.

– Что делал отец, я, честно говоря, не помню. Он в таких случаях обычно уходит. Потом мы сидели на веранде и пили пиво. По-вашему, именно так ведет себя человек, прикончивший своего соседа, это вы хотите сказать? Да это же просто бред сивой кобылы!

Следом продолжительная тишина. Это коллега Эйры дал Патрику прочесть, за что был судим его отец.

Снова грохот. На этот раз от стула, который упал, когда Патрик вскочил.

– То есть матери вы тоже сейчас это рассказываете? Да как, черт возьми, она смогла бы жить с этим?

Теперь его голос звучал так, словно он с трудом, по капле, выдавливал из себя слова, как будто выкручивал тряпку, которая и так уже почти сухая.

– Те, кто это сделал… Чьи имена здесь стоят… Их нужно засадить обратно в камеру, а ключ выбросить. Таких нельзя выпускать…

Пауза. Должно быть, сообразил, что тогда и его самого на свете не было бы.

– Ах ты дьявол, каков подонок. Как представлю его с мамой… Не понимаю, как я этого не разглядел. Человек не может так сильно измениться, это невозможно, он такой, какой есть. Хотите сказать, что он мог убить старика за это…

Звук поскрипывающих половиц. Это Патрик принялся расхаживать взад-вперед по комнате.

В памяти Эйры еще свежи были слова Мейан о том, что она все простила и со всем примирилась. А как она настаивала на том, что ее муж теперь совсем другой… Эйре вспомнилась одна почитаемая поэтесса, чей супруг был известным любителем домогаться до женщин.