Ледяной клад

 - Это же говорится для меня. И не тревожься. Николаю Григорьевичу мама ничего не скажет.

- Ну, я не знаю, Мария, как ты можешь все это терпеть! И зачем?

Баженова повела плечами.

- Видишь ли, Афина, есть такое слово - долг. Обязанность. Да, мне бывает порой очень трудно. Но бросить маму одну я не могу.

- Ты, знаешь, ты прямо Татьяна Ларина: "...но я другому отдана и буду век ему верна", - с негодованием сказала Феня.

- Что касается мамы, да, я - Татьяна Ларина, - спокойно и твердо проговорила Баженова. - Маму одну я не оставлю. Пока она сама не пожелает, чтобы я от нее ушла.

И вступать с ней в споры не буду. Они бесполезны, а мама больна.

- Не понимаю я, все-таки не понимаю, - упрямо повторяла Феня. - Разве мои родители... Да что там!.. Прости, что я говорю о твоей матери, но...

- Мы можем опоздать, - сказала Баженова. - А нам с тобой еще нужно как следует, поплотнее позавтракать. Тебе идти работать на мороз, а мне хотя и в контору, но решать такую неопределенную задачу, что я и не знаю, как скоро ее выполню. Ты, например, хоть капельку представляешь, для чего нужна плотина на Громотухе?

А Елизавета Владимировна, томясь тяжкой старушечьей жалостью к себе, лежала и мстительно думала.

Разбила, разрушила ей всю жизнь эта Марья Сергеевна. Не могла сдюжить того, что другие играючи делают. И не стало семьи, прахом все разлетелось. А потом ножичком поиграла - чуть под тюрьму не подвела. Приехал бы, приехал за матерью сын, Анатолий, так нет - с Урала, привычного места, в сибирскую глушь утащила. Как теперь найдет сын свою мать? А эта ходит змея змеей и не хочет никому открываться, всем, кроме своего "южного", за девицу себя выдает. Рассказать бы людям, какая она девица... Бросит, оставит больную в лесу одну. С нее это станется. Жестокая! Жестокая!..

Хотя докладная записка в трест, признающая неизбежную потерю леса, и не была закончена, Цагеридзе еще недели полторы тому назад принял решение: рабочих - всех, кого только можно, - на постройку жилья. Пробная выколка леса не дала хороших результатов. Это была, как и предсказывал главный бухгалтер, лишь бесцельная трата денег. Ну что ж...

"Надо, ах, надо скорее устраивать людей в хорошие квартиры! Как плохо размещены они сейчас, - подумал тогда Цагеридзе, с неохотой решая отказаться от борьбы за спасение леса.

 - Никто не придет, чтобы здесь построить дома. Это для себя должны делать сами же сплавщики. Производственный план рассчитан так, что рабочих рук вообще-то хватает на все. Но вот непредвиденно вторгается стихия. И все ломается! Люди уходят на борьбу со снегом, ранними морозами или наводнениями. И чем же они расплачиваются за вторжение стихии? Да главным образом тем, что остаются опять и опять без жилья.