Ледяной клад

По всем дорогам мотаются вершие, хрен пройдешь. Попадается в лапы казакам парень. Обыскали - пакет. Куды денешься? Приговор - к стенке. Вопрос: чего он пошел, когда знал, что дороги все перехвачены? Ответ: рыск, может, пройду. Надо! А его - к расстрелу. Зима, мороз. Ночь провести в холодном амбаре, утром - на мушку. Амбар арестантский от штаба через дорогу. У забора конь, в сани запряженный. Вечер, темень, морозная муть. Ведут несвязанного, под револьвертами. Куды к чертям убежишь? Руки за спиной складены. Не так шевельни, две пули в спину. А скажи: есть разница - в грудь или в спину.

Сегодня вечером или завтра утром? Повернулся. Успел: бац одного в морду, бац другого. Сбил с копылков. А заслонило ум: револьверты отнять. Вся душа к лошади. Ночь скроет. Повод от забора отвязал, в сани упал. Тут бич ременный. Один миг пропусти - и пули уже полетят. Когда те из сугробов выберутся. А рыск. Все одно - пули. Не сейчас, завтра. Рубанул бичом коня так, чтобы двадцать верст скакал, хвостом крутил. А он не крутнул. Не поскакал лягнул. Уросный, холера. Из оглобель задними ногами выметнулся. Ударь тише побежал бы. А черт мог знать характер лошадий? Теперь хлещи не хлещи - езды не будет. В оглобли коня заправлять - сто раз застрелят. Одно: бежать так. Побежал. Собаки со всех дворов охватили, рвут. А те стреляют уже. Гонятся. Чего парню? Еще один рыск. Пасть в клубок собачий, вроде убит. Те подбежали. Он раз одного под ногу, другого под ногу. Собакам их в зубы. Тем все одно, кого рвать. И револьверты теперь уже выхватил. Побежал далее. В ночь. А ночь - помощница. Считал? Три рыска подряд состоялись. Холера тебе! У поскотины, вот сюда, - ткнул пальцем себе в бок Василий Петрович. - И-их! Верший патруль из винтовки его все-таки подрезал. ..

Было ясно, что Василий Петрович рассказывает о себе. Но в чем тут "кросворт", Цагеридзе не мог догадаться. Какую мысль в тугую вязь своего рассказа заложил главный бухгалтер?

- И как же вы спаслись потом? - спросил Цагеридзе. Ему хотелось просто, по-человечески, узнать, как можно было выйти живым из такого грозного переплетения событий.

- Я? - переспросил Василий Петрович, как-то вяло пошевеливая нижней губой. Помолчал. - Не я. Тот парень? А вот так. Раскинулся на снегу. Без памяти. Но ежели сразу пуля не убила, сила спустя немного вернется.

Закон. Верший спешился как раз. Уволочить мертвяка к штабу трудно. Он веревкой парня за ногу - и к седлу. Нагнулся в лицо поглядеть: кто, мол, после стрельбы, собачьего боя в поле засмаливал. Парень кулаком ему в зубы. Коленом под живот, в проклятое место. Последний рыск. Не вскочит с маху на коня - гроб! С дырой в боку долго не подерешься с казаком, когда под брюхом у того боль схлынет. Вскочил в седло. Ночь скрыла. Не достала погоня. Вопрос: рыск оправдался? Который? Было четыре рыска.