Ледяной клад

Но я не понимаю, Маринька, я не знаю, как это объяснить...

Лук щипал глаза невыносимо. Слезы туманили все вокруг. Все предметы представлялись фантастически искаженными. Нож с невероятно широким лезвием и в крупных зазубринах, как поперечная пила. Электрическая лампочка вытянулась над столом длинной каплей, вот-вот сплетением радужных колец она упадет прямо в горку муки. Стол прогнулся корытом. У оконной рамы раздвоились переплеты, а у Марии стало четыре руки.

Феня подбежала к умывальнику, уткнулась лбом в полотенце, висевшее рядом на гвоздике, и облегченно вздохнула. Полотенце было прохладным, чуточку влажным.

Феня терлась лицом, не беря полотенца в руки, запачканные луком и мясом. А сама между тем думала, что если ей придется говорить о красоте труда, то непременно нужно будет говорить о Михаиле. Никто не работает так красиво, как он. Но ей самой не разгадать - почему это. А расспросить Михаила...

- Афина, вот тебе лучший пример, как люди работают, обливаясь слезами...

- И другой пример, - слегка сердясь, откликнулась Феня, - другой пример, как люди потешаются над бедой товарища.

Она снова присела рядом с подругой.

Под окном заскрипел снег, послышались шаги, резкие, мужские.

Но это не были шаги Цагеридзе, всегда на правую ногу ступающего тверже, чем на левую.

Баженова вопросительно повернула голову: "Кто бы это?" А Феня догадалась сразу: идет Михаил.

Вот так бывает очень часто. Едва подумаешь о человеке, и он сейчас же тут как тут. Михаил к ним никогда не заходил, но сегодня, после истории на Громотухе, он не мог не прийти. Феня это знала твердо. И удивительно было лишь то, что он так долго не шел.

Интересно, как он будет оправдываться, извиняться? И что тогда подумает Мария, которой Феня уже два раза подтвердила: на Громотухе она была совсем одна.

Феня растерянно засуетилась, наводя на столе порядок. Пальцы у нее подрагивали. Ах, все-таки лучше бы поговорить с Михаилом не сейчас...

Застенчиво улыбаясь и лунно светясь всем своим широким лицом, он сдернул шапку с головы, сказал виновато:

- Добрый вечер! К вам можно? Не поздно еще?

Феня сразу вытянулась, разочарованная. Она ждала, хотя и боялась, прихода Михаила. А этот... Даже видеть сейчас Максима ей не хотелось. Будет сидеть, сутулясь и не раздеваясь часа два, мять в руках шапку, рассказывать какие-нибудь пустяки, все повторять "мы с Мишкой" и поглядывать попеременно то на нее, то на Марию.

Чудак парень! Как только Женька Ребезова чем-нибудь его обожжет, он сейчас же сюда бежит.

- А-а, Максим! Добрый вечер! - ответила Баженова. - Вот кстати. Снимайте шубу. Поможете нам делать пельмени. Умеете?

- Ну, это мы с Ми... - заговорил было Максим и осекся. - В общем, лепил я на Ингуте, пробовал.

- Значит, теперь и на Читауте полепите. И под правильным женским руководством.