Ледяной клад

Она не должна позволять себе никаких колебаний. Только бы сам этот человек с каменными руками и, должно быть, с каменным сердцем согласился. Только бы он сказал ей: "Да. Можно".

Неизвестно, много ли прошло времени. В кабинет несколько раз заглядывали девушки и юноши в белых халатах. Кто-то спросил: "А скоро вернется Лев Ефимович?" Звонил телефон, долго, упрямо, словно стучался ей в сердце: "Да возьмите же трубку, возьмите!.." Баженова не выдержала, взяла. Надтреснутый женский голос измученно произнес: "Лев Ефимович, Ульяницкая скончалась". Баженова сказала: "Льва Ефимовича нет".

Голос отозвался: "Передайте, когда придет". И Баженова снова стала ждать терпеливо.

Вернулся Лев Ефимович уже без той стремительности в движениях, с какой он вышел отсюда. Уселся в свое кресло и молча поднял на Баженову теперь не злые, а просто очень усталые глаза. Она поторопилась:

- Звонили не знаю откуда. Ульяницкая скончалась.

Мягкой (очень мягкой, совсем не каменной!) подвижной рукой с широко растопыренными пальцами, словно умываясь, врач медленно провел по лицу, проговорил однотонно:

- Да? Я этого ожидал. Поздно, слишком поздно она обратилась.

Слушаю вас.

Глаза Льва Ефимовича потеплели.

Скупо, сжато Баженова начала свой рассказ. Она отбрасывала прочь все, что прямо не относилось к той, уральской ее беде. Она рассказывала лишь о том, что происходило, по ее мнению, с медицинской точки зрения, чем все это, по утверждению хирурга, делавшего ей операцию, окончилось. И тут она не выдержала. Давясь слезами, выкрикнула, что любит сейчас, что хочет стать матерью, что готова на все, на любую операцию, на любые муки...

- Ну зачем же обязательно на муки? - тихо сказал Лев Ефимович. И потер своими крупными пальцами серебрящиеся виски.

 - У вас есть при себе какие-нибудь документы, медицинские заключения?

Баженова ответила, что у нее нет никаких документов, что все это делалось без огласки, под страхом уголовной ответственности, но после врач осматривал ее много раз и в конце концов твердо сказал ее мужу - надежды нет.

- Да, действительно, тогда действовал очень строгий закон, - сказал Лев Ефимович. - Теперь вы могли бы так не бояться. Закона человеческого. Но закон природы по-прежнему неумолим и справедлив - это не всегда проходит совершенно бесследно.

Когда-нибудь да скажется. Природа не терпит надругательства над нею. А материнство - высшее, что есть в живой природе. Как можно убивать в себе мать, оставляя в живых женщину! Зачем, зачем вы, женщины, на это соглашаетесь?

- Он не хотел ребенка. Считал, что очень рано. А я так любила его!

- Да, в этих случаях чаще всего бывает именно так. Женщина любит больше, чем надо, а мужчина - меньше, чем надо.

- Он тогда тоже любил...

- Мужчина, который любит женщину, никогда ей не причинит боли, страданий.