Ледяной клад

 - Я не дипломат и враг всякой таинственности. Что Мария сказала мне - сказала сама. Что она не сказала другим - не сказала сама. Не входит в обязанности начальника рейда и не входит в обязанности человека, который любит ее, говорить о том, о чем сама она говорить не желает. Базарных сплетен не люблю. Но нет и никакого у меня интереса вступать в заговор, делать вид, что я не знаю, кем вы приходитесь своей матери. Это ведь тоже "взаимосвязано"!

Баженов перестал протирать очки.

- Вон куда вы хватили! - сказал он с достоинством. - Но то, о чем я прошу вас, вовсе не заговор, а минимум гуманности по отношению к моей маме. И, если хотите, к Марии Сергеевне.

- Цагеридзе туп, Цагеридзе удивительно туп, когда ему приходится иметь дело с вещами противоестественными! Могу понять человека, который постороннюю женщину называет родной матерью. Не могу понять человека, который хочет родную мать называть посторонней. И не понимаю, где начинается и где кончается здесь гуманность!

- Да, безусловно, это не совсем легко объяснить. Особенно когда к тебе относятся с заведомым предубеждением. Но я попробую, - надевая очки, сказал Баженов. - Когда мы расстались с Марией Сергеевной, она увезла с собой мою маму. И не сообщила своего нового адреса. Я потерял все следы. Я очень долго разыскивал их и, как видите, нашел. Зачем это сделала Мария Сергеевна? Я не утверждаю - из чувства мести. Хотя, вы сами понимаете, женщина, которая не по-доброму расстается со своим мужем, всегда готова мстить ему любыми способами. Допустим, что этого не было. Допустим, Марии Сергеевне просто хотелось, чтобы факт ее замужества остался неизвестным. В наше время даже два, три развода не предосудительны. Но для женщины все же приятнее или быть семейной, или считаться еще незамужней. Я думаю, это в достаточной степени объясняет, почему Мария Сергеевна предпочитала называть Елизавету Владимировну матерью, а не свекровью. Так, кажется, в семейной структуре называется мать мужа? - Он указательным пальцем плотнее придавил очки к переносью. - Теперь, хотите вы знать, почему и моя мама поддерживала версию Марии Сергеевны?

- Хочу знать, почему эту версию должны поддерживать вы? И я? - с раздражением спросил Цагеридзе.

- Одну минуту! Неужели, Николай Григорьевич, вы еще не разгадали деспотичности характера моей бывшей жены? И не понимаете, что старушка должна была подчиниться! Ведь в любой же момент Мария Сергеевна могла опять перебраться на новое место, бросив ее здесь, на рейде. Уехать так же легко, как уехала она сейчас в отпуск. Вы спрашиваете: а почему же я, отыскав наконец свою мать, хочу пока оставить все, как было? Вопрос резонный.