Лерка. Второе воплощение

Так что мне можно хоть голой тут расхаживать, вряд ли Ренольд польститься на мои мослы. Я же мелкая и больше похожа на мальчишку подростка, чем на соблазнительную и сексуальную девушку.

Успокоив и убедив себя подобными мыслями, позволила девушке помочь мне вымыться. В голове блуждали сотни мыслей, так что я даже не успела понять, как меня уже подталкивали в комнату, давая понять, что слишком долго в ванной сидеть тоже не очень хорошо.

Перекусила не слишком плотно, так как до этого мы втроём схомячили по тарелке сочного мяса с каким-то совершенно неизвестным мне овощем.

Причём мы даже особо не смотрели на остальные изыски вроде каких-то микроскопических салатиков, а по-простому набивали желудки, так как были голодны. Мистер Гейрт лишь прижимал свои пухлые ладошки к щекам и умильно на нас поглядывал. Что и говорить, но для повара лучшая похвала — это, когда едоки уплетают приготовленную им пищу вот так, как мы, с наслаждением и явным удовлетворением.

Выпроводив служанку, подпёрла дверь со своей стороны стулом и, забравшись в кровать, укрылась с головой. Спать. Наконец-то. Потёрла одну ногу о другую, чувствуя, что они всё ещё гудят.

Перевернулась на другой бок, обхватила руками подушку и улыбнулась, вздыхая. Через несколько минут, сон тёплой волной накатил, утаскивая меня куда-то в свои владения.

Мне снилось насилие над какой-то женщиной, смерть её ребёнка, потом чей-то надрывный плачь и горящий дом, зловещий смех, от которого чесались ладони, так хотелось заткнуть этого клоуна. Потом я видела Мидаха, только он в этот раз был в образе юноши, с длинными светлыми волосами, разукрашенным лицом и одежде, похожей на церемониальную одежду японских монахов.

Его волосы и свободная одежда развивались на ветру, а он так странно улыбался выкрашенными красной краской губами, что становилось не по себе. Подведённые опять же красным глаза, были сужены и весь его образ почему-то сейчас напоминал не кота, а лиса. Коварного такого, хитрого лиса.

Я проснулась как раз в тот момент, когда Мидах повернулся ко мне и хотел что-то сказать.

Утро. Так быстро? Хоть плотные шторы и были закрыты, но всё же было видно, как свет пробивается кое-где. Светляки, оставленные мной с вечера, погасли.

Потянулась, зевнула, почесала макушку — из-за того, что легла с мокрыми волосами, у меня там, наверное, теперь такой шухер, что лучше на глаза в таком виде не попадаться. Откинула одеяло и скептически поглядела на ту ночную рубашку, которую на меня сонную нацепила служанка. Длиной до самого пола. По подолу и на горловине рюшечки. Рукава на запястьях перевязаны, по-моему, шелковой лентой. На груди болтались такие же ленты нежного кремового цвета. Сама рубашка была цвета персика. Рюшечки белые.